Всюду жизнь, николай александрович ярошенко, 1888 - JEKATERINBURG.RU

Всюду жизнь, николай александрович ярошенко, 1888

История одного шедевра: «Всюду жизнь» Ярошенко

В памяти широкого зрителя Ярошенко остался автором одного шедевра — картины «Всюду жизнь».

Сюжет

Внимание зрителя приковывает зарешеченное окно арестантского вагона. Мы следуем за взглядом узников, которые наблюдают за тем, как едят свободные голуби. Как тут не вспомнить пушкинского «Узника». В числе этапируемых — вдова с ребёнком, бородатый крестьянин, интеллигент и заключённый с хохлацким чубом. Через разнообразные образы Ярошенко постарался показать, что каток пенитенциарной системы не щадит никого из народа.

Мы не знаем, виновны ли они на самом деле или несправедливо осуждены, но художник всеми средствами показывает, на чьей стороне должен быть зритель. По мнению ярошенко, люди арестованы несправедливо — об этом говорят их невинные лица. Собственно, по этой причине и обвиняли художника в идеализации: преступники — хорошие, государство — плохое. На деле же, конечно, ситуация всегда сложнее.

Контекст

Поначалу картину приняли с восторгом. И женщина вышла удачно, и ребенок, и композиция выверена. Загляденье! Однако вскоре критик за критиком стал уличать Ярошенок в тенденциозности: «Всюду жизнь» в профессиональных кругах стала картиной «Всюду тенденция». Находились и те, кто усматривали символизм. Например, звучали сравнения женщины с Мадонной, которая, скорбя, взирает на пташку.

Через 20 лет после кончины художника заговорили о его увлечении толстовством. Был ли он вхож в кружок поклонников идей Льва Николаевича, сказать сложно, но знакомы они были, причем довольно близко. В частности, Ярошенко приписывали следование идее, что любовь есть основа жизни и что жизнь всегда там, где есть любовь.

Поклонники же Ярошенко понимали, что художник не мог быть таким плоским. Формулу «где любовь, там и бог», приписываемую полотну, они встретили насмешкой, настаивая на социальности сюжета и силе «мотивов гражданской скорби».

Судьба автора

Николай Ярошенко родился в семье отставного военного и, естественно, родители прочили ему карьеру отца, однако мальчик выбрал свой путь. Художественный талант, который его мать и отец старались игнорировать, молодой человек направил в конструктивное русло — будучи студентом Михайловской артиллерийской академии, он одновременно посещал Академию художеств и брал частные уроки рисования.

Вращаясь в художественной среде, Ярошенко сблизился с передвижниками. Он даже был избран в правление общества и оставался его ведущим представителем вместе с Иваном Крамским в течение многих лет. Для современников он был вдохновляющим примером, человеком твердого характера, решительным и приверженным искусству.

Заслуга Ярошенко во многом в том, что благодаря ему выставки уходили все глубже в провинцию, поддерживая идею движения, перемещения из пространства в пространство. Благодаря Ярошенко, выставки охватывали более 10 городов и объединяли тысячи людей.

Ярошенко писал пейзажи, писал и портреты. Кстати, пейзажи кавказского хребта обеспечили ему прозвище «портретиста гор». Все это составило художнику славную репутацию. Однако не хватало шедевра или скандала. Картиной «Всюду жизнь» удалось добиться и того, и другого.

В доме Ярошенко в Кисловодске перебывали самые яркие представители российской интеллигенции. А Лев Толстой даже планировал скрываться у Ярошенко во время первого побега из Ясной Поляны.

Скончался художник скоропостижно: пройдя под дождем более 10 км, он получил сердечный приступ и вскоре почил.

Известная и скандальная картина

Известная и скандальная картина Николая Ярошенко «Всюду жизнь»

Художник Николай Ярошенко вращался в кругу самых модных и интересных людей конца XIX века. Сергей Рахманинов, Фёдор Шаляпин, Константин Станиславский, Глеб Успенский, Дмитрий Менделеев и многие другие — все они были близко знакомы с Ярошенко и гостили у него. Товарищество передвижников называло Николая Александровича своей совестью. О его вкладе в географическое распространение движения и говорить не приходится. Однако в памяти широкого зрителя Ярошенко остался автором известного и скандального шедевра — картины «Всюду жизнь».

Современники к этой квартире относились по разному. Одни восторгались. Другие обвиняли в толстовстве и тенденциозности. Но чтобы там не говорилось, вот уже много десятилетий зрителя приковывает это зарешеченное окно арестантского грязно-зелёного, с облезшей краской, вагона.

Центральная группа напоминает Святое семейство. Некоторые критики упрекали Ярошенко в идеализации изображенных лиц. Другие, наоборот, находили эти лица «зверообразными», «звероподобными». Но все сходились в едином мнении — Ярошенко нашёл «золотое сечение»: герои жизненны и простонародны.

За решёткой тюремного вагона Ярошенко собрал людей всех возрастов и сословий: крестьянин, солдат, рабочий, женщина с ребёнком. В глубине вагона, у противоположного окна, спиной к зрителям, — политический (художник написал его в позе своего же «Заключённого», и тем подсказал зрителям — кто это). Критик Божидаров толковал «архипередвижницкую» картину «Всюду жизнь»: «Вне этого вагона нет никого, ни души, „все“ там, за решеткой. Вся жизнь наша — тюрьма».

Они — невинны

Обитатели арестантского вагона ничем кроме одежды и выстриженных наполовину голов не отличаются от тех, кто смотрит на них. Радость, доброта, умиление при виде ребёнка, кормящего птиц — их обычное душевное движение…

Надо сказать, что у Ярошенко, как и у многих художников-передвижников, евангельские параллели служат для усиления социального звучания полотна. Остаётся за кадром, виновны ли они на самом деле или несправедливо осуждены. Однако художник сумел сделать так, что зритель невольно встаёт ни их стороне. Автор красноречиво даёт понять — люди, изображённые им, арестованы несправедливо. Об этом говорят их невинные лица. Зритель увидел картину в 1888 году на XXVI выставке передвижников.

Потом Лев Толстой скажет об этой картине: «Как много она говорит сердцу».

Мнение общества разделилось

Поначалу картину приняли с восторгом. Однако вскоре критики стали уличать Ярошенко в тенденциозности. А кто-то и вовсе картину «Всюду жизнь» переименовал в картину «Всюду тенденция». Находились и те, кто усматривали символизм. Например, звучали сравнения женщины с Мадонной, которая, скорбя, взирает на пташку. Потом Ярошенко стали упрекать в идеализации: преступники — хорошие, государство — плохое.

Для недругов Ярошенко и передвижничества «Всюду жизнь» стояла в одном ряду с «Заключенным», «Студентом», «Курсисткой». А через 20 лет после написания картины, художник к тому времени уже скончался и вовсе заговорили о том, что картина написана под впечатлением рассказа Льва Толстого «Чем люди живы?».

В главе о Ярошенко, написанной для книги «Московская городская галерея П. и С. Третьяковых», Сергей Глаголь, отметил: «Ярошенко был в это время под сильным впечатлением идей Л. Н. Толстого, очень увлекался мыслью о том, что любовь есть основа жизни и что жизнь всегда там, где есть любовь. Он даже намеревался дать картине название „Где любовь, там и Бог“».

Выражение социальной психологии

В книге «Памятные встречи» Александр Алтаев (псевдоним писательницы Маргарита Ямщиковой) рассказывает, как приняли картину «Всюду жизнь» первые зрители: «Первая встреча была пышная, многолюдная, полная горячих слов и восхищений. — Такое сочетание, сколько продуманности: ребёнок и женщина…и этот человек, отмеченный позором… — «Всюду жизнь» — ведь это символ… — Заметьте: женщина в своей невыносимой скорби находит великое чувство любви к божьей пташке…»где любовь там и бог»… — Ну, запахло «толстовщиной»! В толпе сдержанный смешок. — Гораздо глубже надо подойти, психологичнее… Здесь выражение социальной психологии понимаете…»

Вся наша жизнь — тюрьма

Сам же Ярошенко в споре с Чертковым, настойчивым проповедником толстовского учения, отрицает рациональную иллюстративную направленность искусства и превращение его в средство проповеди определённых идей.

«Художник, помогающий Вам видеть и понимать красоту, увеличивающий таким образом количество радостей жизни и поводов её любить, а следовательно, и сил бодро и энергично в ней участвовать,-исполняет ли основную задачу искусства или нет?» — спрашивал художник. И отвечает: «Ограничивая задачу искусства одною моралью и педагогической стороной, Вы ответите отрицательно и будете не правы, потому что задачи и содержание произведений искусства могут и должны быть так же разнообразны, как сама жизнь…». Слова Ярошенко в известной мере противоречат теоретическим установкам Толстого, требованиям, предъявляемым им к искусству, но в полной мере соответствует его художественной практике.

За решёткой тюремного вагона Ярошенко собрал людей всех возрастов и сословий: крестьянин, солдат, рабочий, женщина с ребёнком. В глубине вагона, у противоположного окна, спиной к зрителям, — политический (художник написал его в позе своего же «Заключённого», и тем подсказал зрителям — кто это). Критик Божидаров толковал «архипередвижницкую» картину «Всюду жизнь»: «Вне этого вагона нет никого, ни души, „все“ там, за решеткой. Вся жизнь наша — тюрьма».

Родители видели в нём военного

Николай Александрович Ярошенко родился 13 декабря 1846 года в Полтаве (Российская Империя) в семье отставного генерал-майора. Родители будущего художника хотели, чтобы старший сын продолжил военную карьеру и не придавали особого значения художественному таланту мальчика.

В 1855 году 9-летнего Николая определили в Полтавский кадетский корпус. По его окончании он поступает в петербургское Павловское пехотное училище. Затем своё обучение будущий военный инженер продолжает в Михайловской артиллерийской академии и параллельно посещает Академию художеств. Он также берёт частные уроки рисования, работает в мастерской Андриана Марковича Волкова и посещает вечерние классы школы Общества поощрения художеств, где преподаёт Иван Крамской. За годы обучения сблизился с художниками-передвижниками и писателями из журнала «Отечественные записки». На «субботах» в его квартире собирался цвет интеллигенции.

В 1875 году Ярошенко дебютировал на IV Передвижной выставке с картиной «Невский проспект». Годом позже он вступил в члены Товарищества и сразу же был избран в правление. Кстати, Крамского называли «разумом» передвижничества, а Ярошенко — его «совестью».

Современники о художнике

«В пестрой сутолоке жизни судьба редко сталкивает нас с такими цельными, законченными и в то же время … многогранными натурами, какою был Ярошенко. Едва ли найдется сколько-нибудь значительная область жизни или мысли, которою он не интересовался в большей или меньшей степени», — писал в статье, посвящённой памяти мастера Николай Михайловский.

Это высказывание дополняют слова Николая Дубовского: «У него глубокий громадный ум, который он постоянно развивает и достиг всестороннего большого образования».

«Человек крупный», «незаурядный», «благородный», «честнейший», «художник-мыслитель», «блестящий собеседник», «художник-интеллигент», — таким рисуют облик Николая Александровича Ярошенко те, кому довелось знать его лично.

«Его высокое благородство, его прямодушие и необычайная стойкость и вера в то дело, которому он служит, были, думаю, не для одного меня примером, — признавался Михаил Нестеров, — и сознание, что такой правильный человек есть среди нас, ободряло на правое дело». «Будучи сам безупречным, он делал, настаивал, горячился, требовал, чтобы те люди, которые служат одному с ним делу, были на той же нравственной высоте, столь же неуклонными своему долгу, каким был он сам», — вспоминал Нестеров.

Читайте также  Какой самый холодный океан в мире?

Портреты кисти Ярошенко

Значительное место в творчестве Ярошенко занимают портреты. Он написал их около ста. Художника привлекали люди интеллектуального труда: прогрессивные писатели, ученые, художники, актеры, лучшие представители современности. Ученик Крамского, он видел задачу портретиста прежде всего в том, чтобы познать психологию человека. Об этом жена художника говорила: «Он не мог писать лиц, которые никакого духовного интереса не представляли».

Содержанием жанровых картин художника служили преимущественно «мотивы гражданской скорби». Наиболее известные творения Николая Ярошенко — «Кочегар», «Заключённый», «Всюду жизнь», «Студент», «Сестра милосердия» (все пять в Третьяковской галерее в Москве), «Курсистка», «Старое и молодое», «Причины неизвестны», «Невский проспект ночью», «Шат-гора» и «Забытый храм».

Произведения Николая Ярошенко в портретном жанре свидетельствуют о его способности передавать характер изображаемых лиц. Лучшие из этих произведений — портреты Прасковьи Стрепетовой (в Третьяковской галерее), Дмитрия Менделеева (акварельный, там же), Владимира Соловьева и др.

Кроме жанров и портретов, Ярошенко писал пейзажи, главным образом рисуя уголки кавказской природы. Ряд картин и этюдов из этих работ находится в Третьяковской галерее.

Ревнитель выставок в провинции

Николай Александрович был большим ревнителем выставок картин передвижников в провинции. Эти выставки становились крупным общественным событием. 15-я выставка передвижников объездила 14 городов. Выставки, прошедшие после кончины Ярошенко, когда его друг Дубовской стал во главе Товарищества, также были приняты с воодушевлением. 28 января 1899 года XXIV выставка Товарищества передвижных художественных выставок прошла в Смоленске в залах Дворянского собрания.

Под влиянием Ильи Репина в её организации принимала участие Мария Тенишева. На выставке было представлено 180 картин художников-реалистов: Апполинария Васнецова, Николая Касаткина, Исаака Левитана, Владимира Маковского, Василия Поленова, Ильи Репина, Ивана Шишкина и других, в том числе уроженца Смоленщины Николая Богданова-Бельского. Закрытие выставки состоялось 3 февраля. За неделю её посетили тысячи смолян. А 12 февраля выставка открылась в Зале Дворянского собрания Калуги. Картина Николая Ярошенко «Кратер Везувия», представленная тогда, хранится в фондах Калужского областного художественного музея.

«Портретист гор»

В 1874 году Ярошенко женился на бестужевке и общественной деятельнице Марии Невротиной. Молодожёны посещают Полтаву, Пятигорск… От его первых кавказских пейзажей публика в восторге. А уж когда он привозит в Петербург картину «Шат-гора (Эльбрус)» многие считают панораму Кавказского хребта фантазией автора. Вскоре с лёгкой руки критика Стасова Ярошенко стали называть «портретист гор».

Вскоре Ярошенко покупает в Кисловодске дом, который называют «Белой Виллой». Там семья проводит лето и к ним приезжают друзья из Петербурга. Радушные хозяева пристроили к своему пятикомнатному дому несколько флигелей. С росписью в технике фресок Помпеи помогли сами гости дачи. На «Белой Вилле» Ярошенко жил и работал до самой смерти.

В 1892 году по состоянию здоровья Николай Александрович Ярошенко, исполнив мечту отца и повторив его путь, вышел в отставку в чине генерал-майора. В 1897 году, несмотря на серьёзное заболевание художник отправился в путешествие по России и миру: Поволжье, Италия, Сирия, Палестина, Египет. Из странствий он привёз множеством картин, эскизов, этюдов, портретов и графических работ…

Ярошенко умер 26 июня 18981 года. Похоронили художника в Кисловодске близ Собора Николая Чудотворца. Через год на его могиле был установлен памятник — бронзовый бюст художника на чёрном постаменте, на фоне гранитной стелы с рельефным изображением креста, пальмовой ветви и палитры с кистями. В разработке проекта надгробия принимали участие художники Николай Дубовской и Павел Брюллов. Автор скульптурного портрета — друг художника Леонид Позен.

Репродукция картины Николая Ярошенко «Всюду жизнь»

Всюду жизнь — Николай Александрович Ярошенко

Ошибка в тексте ?

Выделите ее мышкой и нажмите

Описание произведения.

Картина «Всюду жизнь» 1888 года Николая Александровича Ярошенко является одним из самых ярких его произведений и знаменует собой венец его творческого взлета. Картина очень интересна композиционно и представляет собой как бы выхваченный из жизни отдельный кадр, будто промелькнувший перед глазами вагон с людьми и кусочек перрона. Это делает картину правдоподобной и жизненной.

Вся картина кажется выцветшей – небо серое, голуби представлены тоже не очень-то яркими, мрачный перрон, старый неприглядный вагон с облезшей краской– и только лица людей притягивают взгляд, выбиваясь из общей серости.

Обитатели арестантского вагона ничем кроме выстриженных наполовину голов и одежды не отличаются от тех, кто смотрит на них. Радость, доброта, умиление при виде ребёнка, кормящего птиц, — не исключительное, а обычное их душевное движение. В картине остаётся за кадром, виновны ли они на самом деле или несправедливо осуждены. Однако художник сумел сделать так, что зритель невольно встаёт на их сторону. Автор красноречиво даёт понять — люди, изображённые на полотне, арестованы несправедливо. Об этом говорят их невинные лица.

Некоторые критики упрекали Ярошенко в идеализации изображенных лиц. Другие, наоборот, находили эти лица «зверообразными», «звероподобными». Но все сходились в едином мнении — Ярошенко нашёл «золотое сечение»: герои жизненны и простонародны.

Что же ждёт их после, чем они могли заслужить такую судьбу? Эти тягостные мысли подчёркивает и сюжет, и мастерство изображения, и формат картины: она нарисована на холсте, размером практически с настоящий вагон, стоящий у перрона. И это тем более усиливает впечатление, как будто из зрителя картины ты превращаешься в одного из присутствующих на этом же перроне и воочию видишь лица людей, жадно выглядывающих через решётку на волю, на собравшихся внизу свободных и беззаботных птиц.

История создания.

В 1885 году были опубликованы два детских рассказа Льва Николаевича: «Чем люди живы» и «Где любовь, там и Бог», в которых просто и трогательно Толстой передает смысл главной заповеди Христа (Мф.22:37-40; Мк.12:29-31; Лк.10:27). Он хотел проиллюстрировать стих Евангелия о том, что делающий людям добро делает добро Богу. Творит добро у Толстого бедный сапожник из подвальной каморки, у которого все родные умерли. Сапожник согревает старого солдата-инвалида, дает приют бездомной женщине с ребенком, спасает голодного мальчишку, укравшего яблоко с лотка, от побоев и полиции и уголовного наказания, а потом видит сон, в котором оказывается, что в облике этих несчастных Сам Господь приходил к нему за помощью. В другой истории сапожник Семён, не ведая того, приютил провинившегося ангела и понял вместе с ним, что это только кажется людям, что они заботой о себе живы, а живы-то они одною любовью. Кто в любви, тот в Боге и Бог в нем, потому что Бог есть любовь. Критики были в восторге, а сами рассказы вдохновили многих на творчество. И.Е. Репин сделал иллюстрации к рассказу «Чем люди живы», а Н.А. Ярошенко задумал большую картину. Сначала она называлась «Где любовь, там и Бог», а потом обрела заглавие «Всюду жизнь».

В подтверждение факту влияния Толстого на замысел картины можно привести воспоминания писательницы Стефании Караскевич (она участвовала в работе над картиной — с нее Ярошенко писал центральный образ — женщину с ребенком. Мадонну). «Сначала Николай Александрович, вспоминает она, предполагал назвать картину «Чем люди живы», «так как первую мысль о ней навеял рассказ Толстого».

Основная работа над картиной «Всюду жизнь» велась в 1887 и начале 1888 года. После выхода рассказа и появления замысла создания картины «Всюду жизнь» Ярошенко успел написать еще картины «Студент», «Курсистка», «Причины неизвестны», после второго издания рассказа, в «Посреднике», увидели свет «Портрет молодого человека» («Студент» 1886 года), «Сестра милосердия», портреты Д.И. Менделеева, В.Д. Спасовича, М.Е. Салтыкова-Щедрина.

Интересны воспоминания Салтыкова-Щедрина, который видел уже начатую работу над картиной «Всюду жизнь». Михаил Евграфович тогда говорил: «Атмосфера, словно, арестантским чем-то насыщена; света нет, голосов не слыхать; сплошные сумерки, в которых витают какие-то вялые существа. Их можно повернуть и направо, и налево, и назад куда хочешь. Везде раздается победоносное хрюканье, везде кого-нибудь чавкают. Поистине, презренное время мы переживаем, презренное со всех сторон. И нужно большое самообладание, чтобы не прейти в отчаянье».

Важно отметить, что помимо рассказов Толстого на создание картины «Всюду жизнь» повлияли и детские впечатления Ярошенко. У Николая Александровича есть кадетский рисунок «Одиночка с зарешеченным окошечком» и подписью: «от 1-го ноября по 10 я пользовался даровой квартирой со всеми удобствами». Его посадили на губу за учинение беспорядков и предложение побить господина батальонного командира, если позволят обстоятельства. Пройдёт 13 лет, и этот набросок станет эскизом для «Заключенного» — первой картины Ярошенко, которой он заставил о себе говорить. Узник с Евангелием очень напоминает Родиона Раскольникова, вероятно он прошел этот же путь исканий. «Когда глядишь на эту простую, ужасно простую картину, — пишет Стасов, — забудешь всевозможные «высокие стили» и только подумаешь, будто сию секунду щелкнул перед тобой ключ, повернулась надежная дверь и ты вошел в один из каменных гробиков, где столько людей проводят годы своей жизни». «Это в живописи то же, — продолжает Крамской, — что в литературе портрет, написанный Достоевским».

1 марта 1881 года открылась девятая передвижная выставка, на которой был выставлен холст «У Литовского замка», своего рода продолжение «Заключенного», взгляд на его темницу с улицы. В тот же день, бомбой, был убит Александр II. Картину Ярошенко приказали снять в связи с разговорами о том, что на ней изображена не то Софья Перовская, не то Вера Засулич.

«Московские ведомости» сдержанно похвалили власти за то, что «догадались убрать» с выставки «девицу, стоящую перед Литовским замком и злобно взирающую на его решетчатые оконца».

Однако эта тема не отпускала художника. И образ заключенного вновь появится уже в картине «Всюду жизнь», выставленной в 1888 году на 16-й выставке передвижников. Поначалу полотно приводило всех в восторг. Критики хвалили художника, люди толпами валили, чтобы собственными глазами увидеть арестантов, взирающих на вольных голубей. Однако через некоторое время отношение к картине начало меняться. Ярошенко стали обвинять в излишней тенденциозности, идеализации сюжета, а после смерти художника начали говорить о его увлечении толстовством.

Отношение автора к вере.

Идея картины – человечность, сохраненная в нечеловеческих условиях. Лица персонажей центральной группы полотна освещены внутренним светом, в них можно угадать евангельских персонажей – Святое семейство, Мадонну с младенцем и трех волхвов с дарами в виде хлебных крошек. У Ярошенко, как и у многих художников-передвижников, евангельские параллели служат для усиления социального звучания полотна. То, что иным показалось идеализацией образов, было уточнением замысла. Символы Ярошенко — не дешёвые аллегории, не бутафория, придуманная ради ловкого выражения некой ординарной мысли, они — обобщенная реальность, реальность, поднятая до символа. Символы поднимали картину над уровнем жанровой сцены, но уничтожали впечатления, что картина изображает сцену из реальной жизни.

Читайте также  Топ-10 самых страшных фильмов ужасов в мире

В статье к пятидесятилетию со дня смерти Ярошенко сказано, что в картине «Всюду жизнь» «принято видеть проповедь толстовского примирения и непротивления злу насилием». И в журнале «Искусство» писали, что «Всюду жизнь» воплощает «общую идею о могуществе добра и о силе любви к жизни. Внимание к «униженным и оскорбленным», раскрытие человечности и лучших сторон внутреннего мира во всяком человеке, как бы он ни казался преступным, — это и легло в основу картины Ярошенко. Она пронизана толстовским мировоззрением…».

Но ведь вера в могущество добра и силу любви к жизни, внимание к «униженным и оскорбленным», стремление открыть лучшие стороны во всяком человеке — никак нельзя назвать отличительными чертами именно толстовского мировоззрения. Эти же черты, характерные именно для православного мировоззрения, отличают всю преисполненную глубокой любви к человеку классическую русскую литературу, да и русское классическое искусство в целом.

Помимо христианского милосердия и сострадания в картине можно увидеть и тексты притч: «Наказания Господня, сын мой, не отвергай, и не тяготись обличением его. Ибо кого любит Господь, того наказывает, и благоволит к тому, как отец к сыну своему». (Притч.3:11-12).

Все, что приходится терпеть в жизни, приводит к опытности, благоразумию, даже мудрости. Иметь это важнее и значительнее, чем иные земные сокровища. Премудрость, приобретенная в терпении, не просит ценнее житейских благ, но и награждает своего обладателя миром души.

Биография.

Николай Александрович Ярошенко родился 1 (13) декабря 1846 года в Полтаве в семье отставного генерал-майора Александра Михайловича Ярошенко (1807—1876), желавшего, чтобы старший сын продолжил военную карьеру и не придававшего особого значения художественному таланту мальчика, который учился живописи у бывшего крепостного Ивана Кондратьевича Зайцева.

В 1855 году 9-летнего Николая определили в Полтавский кадетский корпус, по окончании которого в 1863 году он поступил в петербургское Павловское пехотное училище. Обучение будущий военный инженер в 1867 году продолжил в Михайловской артиллерийской академии и одновременно стал посещать Академию художеств. Он также брал частные уроки рисования, работал в мастерской Андриана Марковича Волкова (1829—1873) и посещал вечерние классы школы Общества поощрения художеств, где преподавал Иван Крамской.

Окончив с отличием академию в 1869 году, Николай Ярошенко получил назначение на патронный завод в Санкт-Петербурге, где прослужил более 20 лет.

В 1874 году окончил Академию художеств экстерном. За годы обучения сблизился с художниками-передвижниками и писателями из журнала «Отечественные записки». На проводимых им «субботах» в его квартире собирался цвет интеллигенции.

В 1875 году Ярошенко дебютировал на 4-й Передвижной выставке с картиной «Невский проспект». 7 марта 1876 года за эту картину Ярошенко был единогласно принят в члены Товарищества передвижных выставок и вскоре избран в состав правления. Более десяти лет он вместе с И. Н. Крамским руководил Товариществом, а после смерти Крамского стал его идейным преемником, хранителем лучших традиций передвижничества. Нестеров писал о Ярошенко: «Он становится со смертью Крамского одним из самых деятельных руководителей Товарищества… Голос его звучит на собраниях и его слушают так же внимательно, как привыкли слушать Крамского. Ярошенко был скромен, требователен к себе, сдержан и в то же время тверд. Мягкий по внешности — он кремень духом». «Совестью художников» называли его современники.

В 1874 году женился на курсистке, бестужевке, общественной деятельнице Марии Павловне Невротиной. Молодожёны посетили Полтаву, затем поехали в Пятигорск. На какое-то время художник уехал в Сванетию, где писал этюды. Первые кавказские пейзажи, которые были написаны в это время, вызвали восторг публики.

В 1885 году Ярошенко купил в Кисловодске дом, его еще называют «Белой Виллой», где семья проводила лето. К ним приезжали многочисленные друзья и гости —учёные, писатели, артисты, частые гости «ярошенковских суббот» в Петербурге: Константин Станиславский, Сергей Рахманинов, Фёдор Шаляпин, Леонид Собинов, Глеб Успенский, Иван Павлов и Дмитрий Менделеев, актриса Полина Стрепетова.

Бывали здесь и художники Н. Ге, И. Репин, М. Нестеров, А. Куинджи, Н. Дубовской, Н. Касаткин.

Прослужив на петербургском патронно-минном заводе более двадцати лет, тем самым выполнив наказ отца, Ярошенко в июле 1892 года «за отличие по службе» был произведен в генерал-майоры с зачислением в запас пешей полевой артиллерии по Петербургскому уезду. А в следующем1893 году Николай Александрович вышел в отставку и уехал в Кисловодск, где прожил до конца своих дней. Климат Кавказских минеральных вод был ему необходим — в последние годы жизни художник часто болел.

В 1897 году, несмотря на то, что страдал тяжелой формой горловой чахотки, Ярошенко поехал в путешествие по России и миру: Поволжье, Италия, Сирия, Палестина, Египет. Из поездки он привёз множество картин, эскизов, этюдов, портретов и графических работ.

Умер Николай Александрович 26 июня (8июля) 1898 года от сердечного приступа в Кисловодске, где и был похоронен недалеко от «Белой виллы» близ Собора Николая Чудотворца.

Составитель текста: Екатерина Барыбина.

Всюду жизнь, николай александрович ярошенко, 1888

Ярошенко. Всюду жизнь

«Верьте мне, люди!» — как бы кричит художник, аналог революционных народников, звавших к восстанию.

На одной из игр «Что? Где? Когда?» зимней серии 2006 года был вопрос: куда устроителям очередной выставки передвижников порекомендовал повесить свою картину «Всюду жизнь» (1888) ее автор, Ярошенко.

Тем, кто не знает, что это за картина, обрисую словами (посмотреть можно http://www.region.kmv.ru/i/culture/villa/6.jpg) .

Арестантский вагон. Зарешеченное окно. Через него кормят вольных голубей этапируемые: вдова (в черном платке) с ребенком лет пяти, крестьянин (с окладистой бородой и усами), интеллигент (с клиновидной бородкой и усиками) и рабочий, наверно (с хохлацким чубом и висячими усами). Перед нами мастерское типизирование, умение через отдельные образы и сюжеты представлять целые сословия. Несправедливо угнетаемый верхами бедный народ.

Потому несправедливо, что не могут люди с такими благообразными лицами быть преступниками. Скорее преступен суд и строй, их осудивший. А нравственная красота – за ними. И потому не нужна иная красота: цвета, света, линий. Вагон грязно-зеленый, с облезшей краской. Внутри вагона темень. Досчатая платформа серая. Небо блеклое. Голуби тоже не блестят. Блестит широкая темная рама, как бы окно вагона другого поезда, остановившегося на станции напротив наблюдаемого.

Остановленный миг реальной жизни. Горькой для народа жизни. Потому и называется стиль критическим реализмом. Этот натурализм, это утверждение: «Всюду жизнь», выводящее на бунт против натуральной жизни, которая есть озабоченность, как даже у вольных голубей. Не такая нужна жизнь, как бы внушает художник. Арестованные спокойны, но беспокойство должно случиться. От агитации и пропаганды критически мыслящей интеллигенции. Чей взгляд на положение дел должен открыться большинству.

Большинство должно поверить радетелям народным. Большинство должно удостовериться, насколько они правы, насколько верен их взгляд на вещи.

И для того такой упор на иллюзорной достоверности у Ярошенко.

Эта рама как окно вагона соседнего состава (даже ручка для подъема «окна» есть), этот масштаб изображенного (один к одному), этот совет поместить картину одну на стене и чтоб видно ее было издали, из коридора, ведущего в зал экспозиции, — все это создавало иллюзию буквальности, а не изображенности.

«Верьте мне, люди!» — как бы кричит художник, аналог революционных народников, звавших к восстанию.

Тут, конечно, не до избегания назидательности, не до тяги в искусность, т.е. аристократизм (наоборот, провинциализм котируется). Тут не до постановки и решения живописно-самостоятельных задач (типа светлой палитры, рефлексов, цветных теней, передачи световоздушной среды). Тут скорее живописная отсталость возобладает, ибо весь жар души отдан идейной тенденциозности.

И я, пожалуй, даже присоединюсь теперь к Флоренскому, чье мнение, — формально не присоединяясь, — развивал недавно в разделе «Галерея Ильи Глазунова» (и перепишу его):

«Слова ВМ о Глазунове: «рассказ истинного реалиста — это рассказ (картина) о себе, от себя, через себя», — создают поразительно точную ассоциацию с мыслями Флоренского (http://philologos.narod.ru/florensky/fl_persp.htm) о передвижничестве, которое, как принято считать, является реализмом. Я только что не вздрогнул. В самом деле. Разве не считались передвижники просветителями. Разве не есть Просвещение – знание, как хорошо устроить мир. Разве не знали тогдашние, 19 века, демократы, что Россия, имея сельскую общину, пойдет по пути социализма. Разве не является знание в принципе антагонистом реализму, который есть исследование (художественное, не научное), а значит – еще не-знание, процесс, не результат, т.е. даже несколько безэмоциональное разбирательство. Разве не является поэтому знающий «реалист» (я дальше буду кавычки для него ставить) поводырем стада. Разве не глубоко прав Флоренский, говоря об имитации жизненной поверхности у передвижников. Имитации в практических целях, прикладных, как бы для агитации в массах. Предполагаемых (каждый из массы — персонально) прикованными, как театральные зрители к скамье «с парализованною волею», прикованными к воззрению поводыря. И тогда действительно такой «реалист» вещает «о себе, от себя, через себя». И если Глазунов такой… И если для Флоренского передвижники творили не искусство, не живопись, имеющую «задачею не дублировать действительность, а дать наиболее глубокое постижение ее архитектоники, ее материала, ее смысла»… То и Глазунов, получается, творит не искусство, не живопись! А некую агитку… И потому не поддающиеся на агитку люди его не приемлют…»

Я только, ради упорядочивания в собственной душе, теперь уточню. Критический реализм это вид романтического реализма.

Передвижники, Ярошенко по крайней мере (организаторски главный там после Крамского), много-много выражали СЕБЯ (как романтики). И хоть и наступил-таки через 30 лет в России прозреваемый ими социализм, но. Они прозревали крестьянский. А пришел не он. Так что все-таки СЕБЯ они много-много выражали. Свою мечту о России.

Это, похоже, созвучно пафосу «Русского переплета» (судя по многим рассказам, во всяком случае).

Хорошо ли это? – Вряд ли. Особенно если «Переплет» на этом пафосе зациклится.

Помнится, — уже предвиделось скорое наступление массовой безработицы, — оказался я в Ленинграде. Пошел в Русский музей. И меня там до боли пронзила картина (повторение, наверно) Маковского «Ночлежный дом» (см. http://www.artlib.ru/index.php?id=11&idp=0&fp=2&uid=1590&iid=17467&idg=0&user_serie=0).

Казалось бы, верный признак того, что приобщился к великому.

Но я помню, что ДО ТОГО меня никогда не трогали никакие народолюбивые душераздирающие картины передвижников. Да и после того (многое стало для меня слишком плохо).

Читайте также  Гладильщицы, эдгар дега

Так где же критерий художественности? – По крайней мере не в личных переживаниях.

Ярошенко Николай Александрович. Всюду жизнь.

Дубликаты не найдены

«Явный отсыл» — весьма сомнителен. По статистике библейские мотивы в большинстве случаев притянуты фанатичными верующими, которые в утренних гренках видят по 2-3 Иисуса со всеми святыми до ансамбля по 4 раза на неделе.

Учитывая год написания картины — предположил бы, что сюжет отнесён к миграции русского крестьянства в Восточную Сибирь и на Дальний Восток. В те годы это было очень актуально в довесок «Жизнь повсюду», тоже весьма неплохо сочетается с малозаселёной Землёй Восходящего Солнца.

«Портрет мадам Рекамье» Давида, или как капризная светская львица позировала капризному художнику

В Лувре находится один из самых известных портретов в истории искусства – «Портрет мадам Рекамье» Давида. Картина культовая, ну и не без интересных историй обошлось.

Жак Луи Давид – «Портрет мадам Рекамье», 1800

Но сперва давайте разберемся, что это за мадам. Жюли Аделаид Рекамье владела очень популярным салоном в Париже, куда стекалась вся богема того времени – великие умы, политики, писатели и художники. Причем салон котировался по всей Европе, а во многих странах предпринимались попытки повторить успех мадам.

Кроме салона, Рекамье была известна всевозможными тайнами и слухами, что вполне понятно — все известные светские львицы таким грешат.

Франсуа Жерар – «Портрет мадам Рекамье», 1805

Например, много разговоров вызывал ее брак с банкиром Рекамье. На момент свадьбы ей было 15, а ее суженному на 26 лет больше. Но при этом отношения у них были исключительно дружеские, этакая френдзона максимального уровня. Вопрос — а как так-то? Есть красивая история, мол, Рекамье был влюблен в мать Жюли и сама девушка его дочь, ну и поэтому решил передать ей свои богатства, родной человек все-таки.

Но жизнь как обычно намного прозаичнее. Банкир женился в очень неустойчивый момент — 1793 год, во Франции свои 90-е, могли отжать банк и все богатства, вот он и решил переписать все на девушку с неприметной фамилией, без конфликтов наверху. Ну а родители только рады — пристроили девчонку.

Примерно так выглядел Жак-Роуз Рекамье, портрет предположительно его:

Как бы то ни было, Жюли была девушкой красивой, да к тому же умной — попробуй собери всех у себя дома во время очень нестабильной Франции тех лет, враги в гостях вели себя хорошо точно благодаря ей.

Ну и понятное дело, модный художник Жак Луи Давид не мог не зацепить ее идеей изобразить сию красавицу-комсомолку. Сказано – сделано, Давид начал серию мучительных сессий с позированием капризной модели и не менее капризного художника.

То свет не тот в комнате (слишком темно или чересчур светло), то по поводу цвета волос разборки, а Давид еще и перфекционист – очень долго выводил портрет.

Закончилось все печально и отлично одновременно. Так сказать, у меня для вас 2 новости)

Вот такое продолжение вышло у Рене Магритта, к истории не имеет отношения:

Начнем с плохой – энергичная Рекамье захотела уже закончить картину и попросила ученика Давида, Франсуа Жерара, завершить работу. И очень сильно обидела Жака – он психанул и выдал ей: «У женщин есть свои капризы, а у художников свои. Позвольте мне удовлетворить мой каприз: я оставлю ваш портрет в его теперешнем состоянии». Короче, катастрофа (кстати, возможно Давид позже написал обнаженный портрет Рекамье без купюр, но это не точно).

Но! Отсутствие лишних деталей и нагромождения интерьера, помноженное на римский стиль, превратило портрет в чуть ли не эталон ампира, а тип кушетки как на картине стали называть Рекамье.

Кушетку с полотна специально создали для картины по задумке Давида, ну а теперь это зовется кушетка Рекамье:

Вот так художник идеально не закончил свою работу. Тут прямо напрашивается тост))

Больше интересных историй из мира живописи можно посмотреть в моем телеграме: https://t.me/picturebymaslo

Встретились как-то.

Сегодня в парикмахерской увидел такую картину. ШедЕвр, ящитаю.

За качество простите.

Наконец-то она определилась, где повесить этот шедевр

Думаю, не только меня задолбала навязчивая реклама в вк)

Рада, что увидела это в реале)

Два совершенно разных ночных кафе от совершенно разного Ван Гога

Несколько раз начинал писать про эту картину, но глаза просто разбегаются. Тут и параллели с «Ночным кафе в Арле», и времяпровождение Ван Гога с Гогеном, закончившееся потерями для голландца.

Но пора взять себя в руки. И давайте перенесёмся в Арль в сентябрь 1888 года: Ван Гог создал совершенно разные две картины с похожим названием.

«Ночное кафе», 1888

Удивительно, как используя примерно те же цвета художнику удается играть с настроением. Если «Ночное кафе в Арле» обладает теплыми и мягкими оттенками, то «Ночное кафе» пытается отравить своего зрителя этими ядовитыми тонами.

Время за полночь, стены плывут, да и контингент в кафе собрался не самый блистательный, некоторые слишком перебрали и спят за столом. Только хозяин заведения стоит и с подозрением косится в нашу сторону. А, ну и абсент на столах, конечно же.

Совсем другая история с картиной «Ночное кафе в Арле». Совсем другое настроение, другой контекст и совсем другие цвета.

Согласно легенде, Ван Гог закреплял свечу на полях свой шляпы, чтобы видеть свой холст – уличное освещение было слишком слабым.

Также на картине можно отметить звезды – их форма в виде цветов характерна для Ван Гога того периода, и со временем они превратятся в знаменитые спиральные завитухи.

Эту работу можно скорее назвать упражнением и новым опытом для художника, его впечатлением от проживания в Арле. Хотя некоторые умудряются найти на полотне отсылки к Тайной вечери, мы будем любоваться картиной и не искать теории заговора

«Ночное кафе в Арле», 1888

В общем, если на второй картине уютный вечерок и, возможно, Иисус, то на первой сплошная депрессия и гнетущая тревога. С таким успехом хорошую рекламу не создашь. Почему рекламу? Дело в том, что это кафе действительно существовало и Ван Гог там жил. И даже однажды устроил соперничество с Гогеном на тему портрета хозяйки, но про это в другой раз.

Так вот, заведение это кануло в лету, в отличие от все того же «Ночного кафе в Арле», которое называется «Le Café La Nuit», на террасу которого все так же стремятся туристы-любители искусства.

Хотя, казалось бы, художник тот же, цвета те же, город и месяц одинаковы. Но только (прям как в анекдоте) есть нюанс..

“Бурлаки на Волге” Репина. Загадочный символизм или суровая реальность?

“Бурлаки на Волге” — это тот случай, когда символизм и значимость произведения переросли изначальный замысел автора. Все началось с истории, когда Репин, гуляя по Неве, увидел бурлаков. Он тут же поразился контрастом между безвыходно-бедственным, страшным положением этих работяг и шикарной жизнью местной аристократии. Все это происходило и жило бок о бок, хотя в идеале, должно было исключать друг друга.

“Бурлаки на Волге”, 1873

В 1870-м художник отправляется в путешествие по Волге и начинает работать над эскизами “Бурлаков”.

Бурлаки, тянущие лямку. Эскиз для картины «Бурлаки на Волге», 1870

Бурлак. Этюд к картине «Бурлаки на Волге», 1870

Безысходность простых работяг, мужиков, да вообще всего народа заключена в бурлаках художника. При этом роскошную блестящую на солнце баржу связывают с олицетворением высших слоев общества. Эта аллегория, пожалуй, и сделала данную картину такой великой. Проблемы, которые вырываются наружу и стоят особенно остро, но не озвучиваются и не обсуждаются обществом, обычно очень ярко воспринимаются, когда нарыв все-таки вскрывается. В этот момент люди делятся на два типа: тех, кто отрицает и тех, кто принимает – также произошло и со зрителями, которые впервые увидели данное произведение.

При этом сам Репин писал именно бурлаков – он не вкладывал какой-то сакральный, загадочный символизм в данную работу. Но искусство, на то и искусство, чтобы иногда смысл и подтекст вырывался наружу только соприкоснувшись со зрителем, хотя автор мог ничего глобального и не подразумевать.

Если отойти от поиска аллегорий, то с полной уверенностью можно сказать, чем “Бурлаки на Волге” Репина отличаются от произведений Саврасова и Верещагина, схожих по теме (на всех картинах присутствуют бурлаки).

Алексей Саврасов, «Волга в окрестностях Юрьевца», 1870

Илья Ефимович смог изобразить настоящих, изможденных людей, со своей жизнью и историей. Он детализировал персонажей и дал прочувствовать зрителям всю боль, отражаемую на лицах мужиков, тянущих лямку. Тут и молодой парень, пытающийся скинуть канат, и старцы, и силачи. Это вызывает настоящие неподдельные эмоции и вызывает сочувствие за этих ребят.

Бурлаки на Волге. Фрагмент

Одним из конфликтов Репина являлось его нежелание проповедовать и высказывать какие-либо нравоучения своими работами. Он пытался следовать идеям чистого искусства, однако при этом обладал своей гражданской позицией и безусловно транслировал ее в своих работах. Отчасти поэтому “Бурлаки на Волге” вышли настолько уникальными. Они лишены нравоучений и демонстрируют человеческую историю, с одной стороны, но и как бы отодвигают истории этих людей на второй план, оголяя нерв рабского труда и классового разделения. Что из этого стоит во главе угла, решать лично каждому.

«У нас как-то принято, что бурлаки более всего способны изображать известную социальную мысль о неоплатном долге высших классов народу. . К радости моей, весь страх мой оказался напрасным: бурлаки, настоящие бурлаки и более ничего. Ни один из них не кричит с картины зрителю: «Посмотри, как я несчастен и до какой степени ты задолжал народу!»

– реакция Достоевского после знакомства с произведением и она, пожалуй, наиболее объективна по отношению к первоначальному замыслу творца.

Если хотите познакомиться с миром искусства поближе, то добро пожаловать в наш скромный телеграм канал ;)

Понравилась статья? Поделиться с друзьями:
Добавить комментарий

;-) :| :x :twisted: :smile: :shock: :sad: :roll: :razz: :oops: :o :mrgreen: :lol: :idea: :grin: :evil: :cry: :cool: :arrow: :???: :?: :!: