Марсель лендер, танцующая в "хильперик", тулуз-лотрек, 1896 - JEKATERINBURG.RU

Марсель лендер, танцующая в «хильперик», тулуз-лотрек, 1896

Художники-инфантилы

Тулуз-Лотрек желал понравиться людям и отомстить миру. Соотношение этих компонентов я бы оценила как 0,5 и 99,5%.

Не удивительно, что как и подавляющее число моделей, Марсель Лендер осталась недовольна художником.

Тулуз-Лотрек. Актриса Марсель Лендер, 1895.

Маэстро любил унижать и обесценивать.

Тулуз-Лотрек. Рыжеволосая женщина на коленях.

Родные считали, что Лотрек позорит семью, рисуя проституток. Отец художника все время подтрунивал над ним. Даже на похоронах сел и поехал так быстро, что тем, кто следовал за гробом, пришлось бежать.

Тулуз-Лотрек. Марсель Лендер, танцующая в «Хильперик», 1896.

Лотрек был сильно некрасив и пил. Он нуждался в любви, но делал все, чтобы его в лучшем случае жалели. Высмеивал он зачем-то не своего папку, а окружающих, которые может и могли бы дать ему недостающий витамин принятия.

Я очень повеселилась как-то, прочитав, что Клод Моне «жертвовал всем ради творчества». Чем это таким он жертвовал? Если только тем, чего у него и не могло быть. Почитайте ранние письма еще инфантильного Моне к своему другу Базилю. Устав ссужать Моне деньги, Базиль советует здоровенному крепкому коню устроиться, например, дровосеком. У парня уже были девушка и сын, а он зарабатывал тем, что клянчил. В ответ Моне длинно и подробно негодует. Конечно, подработка лесорубом отняла бы у нас от 30 работ мастера (можем предположить, что рассылка писем по друзьям и родственникам отнимала не меньше). Но он прижимал немного чувство собственного достоинства ради того, чтобы не тормошить гордыню и не пробовать новые привычки. Моне прятался в искусстве от мира.

Лет этак до 40 великий импрессионист брал в долг у всего, что движется и не всегда возвращал деньги. Возможно, именно это научило его впоследствии, когда он разбогател, неохотно ссуживать, требовать долговые расписки с друзей и витиевато отказывать в том числе тем, кто помогал ему в начале.

Иногда Моне изничтожал свои полотна, считая свои достижения нулевыми.

Как говориться, если нравиться картина — стой себе и любуйся. Искусство жить требует отдельного мастерства, на выработку которого даже у гениев редко хватает сил.

P.S. Читайте группу Pro искусство и ходите с нами на арт-прогулки. Также хочу показать сервировку лекции «Мужское и женское в искусстве» в лофте маркетингового агенства Action в прошлое воскресенье.

Именно так и должно быть.

Больше всего мне запомнился стон, вырвавшийся у одной из слушательниц после рассказа о Бекингеме: «Мои розовые очки. «. В антракте и после мероприятия люди, помимо своих дел, обсуждали наглых фаворитов, хватких красавиц и льстивых гениев.

В итоге я сделала новую лекцию «Чертовы импрессионисты. Пути к признанию» в которой есть все: токсичные родители, затянувшийся инфантилизм, отношения с салонным искусством, романы, куртизанки, внебрачные дети, выработка умения продавать свой труд дорого, злословие за спиной, дуэли, блистательные карьеры с финалом в нищете и нищета с финалом в славе и достатке.

С удовольствием продам премьеру (а то и эксклюзив) компании, которая подходит к организации мероприятий для друзей и клиентов с той же заботой, что и Action!

Импрессионизм в сети

«Марсель Лендер»

Анри де Тулуз-Лотрек: коллекция

У Лотрека появилось новое страстное увлечение — Марсель Лендер.

Светская хроника воспевала изящество, изысканность Марсели Лендер, ее «роскошные, с безукоризненным вкусом подобранные» туалеты. И раньше еще певица не раз привлекала внимание Лотрека. В нескольких своих литографиях он изобразил ее на сцене. С февраля она играла в «Варьете» в модной со времен Оффенбаха оперетте-буфф «Хильперик», юмор которой очень нравился Лотреку. Марсель Лендер исполняла роль королевы Гальсвинты и с большим изяществом танцевала фанданго и болеро. Лотрек был покорен ею. Двадцать раз подряд он таскал с собой в театр Коолюса и садился всегда на одно и то же кресло — в первом ряду, слева.

Он без конца делал наброски в своей тетради для этюдов. А когда Коолюс, которому надоело каждый вечер слушать одну и ту же песенку:

Уже бьет десять, час настал,
Сейчас проснется его милость.
Даст Бог, ему такое снилось,
Чтоб счастлив и доволен встал! —

спросил Лотрека, «зачем он так настойчиво пичкает его этой примитивной лирикой», художник ответил, что он ходит на спектакли только ради того, чтобы увидеть спину Лендер. «Ты только посмотри на ее спину, тебе не часто приходилось видеть такое великолепие. Она роскошна».

И Лотрек сделал несколько литографий: «Лендер танцует», «Лендер со спины», «Лендер анфас», «Лендер кланяется», «Поясной портрет Лендер». Немецкий журнал «Пан» заказал ему литографию «Марсель Лендер», и он задумал — хотя, пожалуй, это была слишком сложная затея по техничесским причинам — выполнить ее в восьми цветах.

ОДнако все это было лишь подготовительным этапом. На его мольберте в мастерской стоял большой холст — метр сорок пять на полтора метра, на котором он писал картину «Марсель Лендер, танцующая болеро в «Хильперике». Здесь он использовал все свои театральные наблюдения.

Марсель Лендер обычно ужинала после спектакля в кафе «Вьёль» на Больших бульварах. Однажды вечером она увидела, как в кафе вошел Лотрек в сопровождении Жюля Ренара и владельца «Матен» Альфреда Эдварда. Художник сел против своей модели. Его поведение явно смущало актрису. Если бы он хотел вызвать у нее неприязнь, он должен был бы держаться именно так. Ни одного комплимента, даже, скорее, враждебность. Театр? Да цирки и кафешантаны куда интереснее! Когда метрдотель спросил лотрека, что ему подать, тот ответил: «Копченую селедку». Ах, во «Вьёле» нет копченой селедки? Ладно, тогда пусть принесут ветчины и банку корнишонов. «И еще, пожалуйста, пришлите виночерпия, да поскорее. Меня мучает жажда». Лотрек съел корнишоны, залпом, как все алкоголики, рюмка за рюмкой, запивая их бургундским.

Он острил, говорил колкости. Он не рисовал, а только разглядывал актрису, да так назойливо, что ей становилось не по себе. Он трижды приходил в кафе во время ее ужина. В результате этих посещений родились «Лендер, одетая по-городскому», «Лендер сидит. » Актриса недоумевала, чем объяснить такое внимание художника к ней, почему он все время вертится около нее. Она не понимала, что его привлекает в ней именно то, что она некрасива. Однажды он послал ей букет белых роз и попросил назначить ему свидание. Он пообедал у нее, потом прошел в ее артистическую, но ни словом не обмолвился о картине, которую писал. Он приходил на каждый спектакль и, сидя в первом ряду, впивался острым взглядом в свою жертву.

Спустя несколько недель полотно, плод кропотливой подготовительной работы, было закончено.

Возможно, Лотрек и подарил бы картину актрисе, но Марсель Лендер, как и большинство женщин — Джейн Авриль и Полер были в этом смысле исключением, — относилась к лишенной галантных прикрас живописи Лотрека без особого энтузиазма. «Это ужасный человек!» — воскликнула однажды Марсель Лендер, когда кто-то из ее близких заговорил с ней о таланте Лотрека. Но, спохватившись, тут же добавила: «Ко мне он хорошо относится. Но что касается портрета, то я с вами не согласна. «

Жизнь Тулуз Лотрека (46 стр.)

Светская хроника воспевала изящество, изысканность Марсели Лендер, ее «роскошные, с безукоризненным вкусом подобранные» туалеты. И раньше еще певица не раз привлекала внимание Лотрека. В нескольких своих литографиях он изобразил ее на сцене. С февраля она играла в «Варьете» в модной со времен Оффенбаха оперетте-буфф «Хильперик», юмор которой очень нравился Лотреку. Марсель Лендер исполняла роль королевы Гальсвинты и с большим изяществом танцевала фанданго и болеро. Лотрек был покорен ею. Двадцать раз подряд он таскал с собой в театр Коолюса и садился всегда на одно и то же кресло – в первом ряду, слева.

Он без конца делал наброски в своей тетради для этюдов. А когда Коолюс, которому надоело каждый вечер слушать одну и ту же песенку:

Уже бьет десять, час настал,
Сейчас проснется его милость.
Даст Бог, ему такое снилось,
Чтоб счастлив и доволен встал! —

спросил Лотрека, «зачем он так настойчиво пичкает его этой примитивной лирикой», художник ответил, что он ходит на спектакли только ради того, чтобы увидеть спину Лендер. «Ты только посмотри на ее спину, тебе не часто приходилось видеть такое великолепие. Она роскошна».

И Лотрек сделал несколько литографий: «Лендер танцует», «Лендер со спины», «Лендер анфас», «Лендер кланяется», «Поясной портрет Лендер». Немецкий журнал «Пан» заказал ему литографию «Марсель Лендер», и он задумал – хотя, пожалуй, это была слишком сложная затея по техническим причинам – выполнить ее в восьми цветах.

Однако все это было лишь подготовительным этапом. На его мольберте в мастерской стоял большой холст – метр сорок пять на полтора метра, на котором он писал картину «Марсель Лендер, танцующая болеро в «Хильперике»». Здесь он использовал все свои театральные наблюдения.

Марсель Лендер обычно ужинала после спектакля в кафе «Вьёль» на Больших бульварах. Однажды вечером она увидела, как в кафе вошел Лотрек в сопровождении Жюля Ренара и владельца «Матен» Альфреда Эдварда. Художник сел против своей модели. Его поведение явно смущало актрису. Если бы он хотел вызвать у нее неприязнь, он должен был бы держаться именно так. Ни одного комплимента, даже, скорее, враждебность. Театр? Да цирки и кафешантаны куда интереснее! Когда метрдотель спросил Лотрека, что ему подать, тот ответил: «Копченую селедку». Ах, во «Вьёле» нет копченой селедки? Ладно, тогда пусть принесут ветчины и банку корнишонов. «И еще, пожалуйста, пришлите виночерпия, да поскорее. Меня мучает жажда». Лотрек съел корнишоны, залпом, как все алкоголики, рюмка за рюмкой, запивая их бургундским.

Он острил, говорил колкости. Он не рисовал, а только разглядывал актрису, да так назойливо, что ей становилось не по себе. Он трижды приходил в кафе во время ее ужина. В результате этих посещений родились «Лендер, одетая по-городскому», «Лендер сидит…». Актриса недоумевала, чем объяснить такое внимание художника к ней, почему он все время вертится около нее. Она не понимала, что его привлекает в ней именно то, что она некрасива. Однажды он послал ей букет белых роз и попросил назначить ему свидание. Он пообедал у нее, потом прошел в ее артистическую, но ни словом не обмолвился о картине, которую писал. Он приходил на каждый спектакль и, сидя в первом ряду, впивался острым взглядом в свою жертву.

Спустя несколько недель полотно, плод кропотливой подготовительной работы, было закончено.

Возможно, Лотрек и подарил бы картину актрисе, но Марсель Лендер, как и большинство женщин – Джейн Авриль и Полер были в этом смысле исключением, – относилась к лишенной галантных прикрас живописи Лотрека без особого энтузиазма. Лотрек подарил было картину Полю Леклерку, но тот не захотел лишить художника этого великолепного произведения искусства, в котором его талант достиг апогея.

Если Коолюс пробудил в Лотреке интерес к театральному миру, то Тристан Бернар – к миру велосипедистов.

Тристан Бернар, главный редактор газеты велосипедистов, спортивный руководитель обоих парижских велодромов – велодрома Бюффало, у ворот Нейи, и велодрома Сены в Леваллуа-Перре – был видным деятелем в спортивной среде.

После того как в 1888 году Дюнло изобрел пневматическую шину, велосипедный спорт расцвел с небывалой силой. Это увлечение охватило все слои общества, даже в Булонском лесу между экипажами разъезжали такие элегантные велосипедисты, как принц де Саган или генерал Галифе в военной форме. Не, прошли мимо этого «красивого спорта» и женщины. Сменив юбку на зуавские шаровары, cycle women, «третий пол», как их называли, путешествовали по предместьям Парижа и за городом. В газетах можно было прочитать такое объявление: «Дама-велосипедистка, 45 лет, хочет познакомиться с мужчиной, имеющим велосипед».

В печати стала регулярно появляться хроника, посвященная новому виду спорта, но «веломанов» это не удовлетворяло. Их страсть была настолько велика, что обеспечивала существование нескольких специализированных журналов и газет, вроде той, редактором которой был Тристан Бернар.

Первые велосипедные гонки состоялись после Второй империи, и с тех пор они неизменно пользовались большим успехом. Элегантные мужчины и роскошные женщины заполняли трибуны велодромов, на которых под грохот оркестра проходили соревнования.

Тристан Бернар, в галифе и в котелке, руководил гонками. Естественно, что ему не стоило никакого труда убедить Лотрека в занимательности такого зрелища.

В Тристане Бернаре Лотрека больше всего привлекало его увлечение спортом, та эрудиция, которую он проявлял в разговоре о спортсменах или лошадях. Он мог с точностью, без единой ошибки, ничего не забыв, перечислить родословную любого чистокровного рысака, участника гладких бегов или скачек с препятствиями. По словам Поля Леклерка, он делал это «с уверенностью преподавателя истории, который рассказывает генеалогию Капетингов».

Тристан Бернар ввел Лотрека в среду гонщиков, тренеров, представителей конкурирующих фирм, выпускающих разные марки велосипедов. Отныне почти каждое воскресенье Лотрека можно было увидеть среди официальных лиц на велодроме или у трека, а еще чаще – в помещении для участников гонок. На сами гонки, в общем-то, ему было наплевать. Его привлекало иное – ладные фигуры спортсменов, их мускулы, напряженные во время состязаний или расслабленные во время отдыха, когда они отдают себя во власть массажиста.

Лотрек расхаживал по велодрому в сопровождении Тапье, время от времени останавливался и взглядом показывал кузену на какого-нибудь атлетического сложения гонщика: «Красота!» Затем, со свойственной ему привычкой подмечать в людях забавное, добавлял: «Похож на камбалу, у него оба глаза с одной стороны носа».

Гонщики вызывали у него не меньший восторг, чем танцовщицы или акробаты. Велосипедисты также были для него воплощением движения, физической силы, ловкости – всего того, что Лотреку не было дано, того, чем он мог наслаждаться только зрительно, мог лишь изображать на бумаге. Ничто так не привлекало Лотрека, как вид какого-нибудь верзилы, напрягшего свои мускулы. «Разве он не прекрасен?»

«Он» – длинный, поджарый Зиммерман, победитель гонки на две тысячи метров, крылатый американец, который был таким нескладным, когда ходил, а на велосипеде сразу же обретал удивительную легкость; «он» – уроженец Уэльса, маленький Джимми Микаэл, с упрямым лбом и злым лицом собаки-крысолова, который, не зная усталости, с зубочисткой во рту летел на велосипеде со скоростью сорока километров в час.

Лотрек нарисовал обоих асов трека на литографских камнях. Зиммермана он изобразил с велосипедом, а Микаэла – рядом с конструктором Симпсоном.

Больше всего художник подружился с гонщиками и персоналом «конюшни» Симпсона – с Луи Бугле, представителем этой английской фирмы во Франции, человеком аристократической внешности, высокой культуры, любившим наравне с велосипедным спортом искусство, одетым по последней лондонской моде («англичанин из Орлеана», – насмешливо величал его Лотрек), а также с тренером Уорбортоном, по прозванию Шоппи.

ngasanova

Вспомнить, подумать.

  • Recent Entries
  • Friends
  • Archive
  • Profile
  • Add to friends
  • RSS

Танцующая болеро в оперетте «Хильперик

Анри де Тулуз-Лотрек.
«Марсель Лендер, танцующая болеро в оперетте «Хильперик».
1895.

На его мольберте в мастерской стоял большой холст — метр сорок пять на полтора метра, на котором он
писал картину «Марсель Лендер, танцующая болеро в „Хильперике“». Здесь он использовал все свои
театральные наблюдения.
Марсель Лендер обычно ужинала после спектакля в кафе «Вьёль» на Больших бульварах. Однажды вечером
(*Из воспоминаний Марсели Лендер, записанных Сильвеном Бонмариажем.) она увидела, как в кафе вошел
Лотрек в сопровождении Жюля Ренара и владельца «Матен» Альфреда Эдварда. Художник сел против своей
модели. Его поведение явно смущало актрису. Если бы он хотел вызвать у нее неприязнь, он должен был
бы держаться именно так. Ни одного комплимента, даже, скорее, враждебность.
Театр? Да цирки и кафешантаны куда интереснее! Когда метрдотель спросил Лотрека, что ему подать,
тот ответил: «Копченую селедку». Ах, во «Вьёле» нет копченой селедки? Ладно, тогда пусть принесут
ветчины и банку корнишонов. «И еще, пожалуйста, пришлите виночерпия, да поскорее. Меня мучает жажда».
Лотрек съел корнишоны, залпом, как все алкоголики, рюмка за рюмкой, запивая их бургундским.

Он острил, говорил колкости. Он не рисовал, а только разглядывал актрису, да так назойливо, что ей
становилось не по себе. Он трижды приходил в кафе во время ее ужина. В результате этих посещений
родились «Лендер, одетая по-городскому», «Лендер сидит…». Актриса недоумевала, чем объяснить такое
внимание художника к ней, почему он все время вертится около нее. Она не понимала, что его привлекает
в ней именно то, что она некрасива. Однажды он послал ей букет белых роз и попросил назначить ему
свидание. Он пообедал у нее, потом прошел в ее артистическую, но ни словом не обмолвился о картине,
которую писал. Он приходил на каждый спектакль и, сидя в первом ряду, впивался острым взглядом в
свою жертву.
Спустя несколько недель полотно, плод кропотливой подготовительной работы, было закончено.

Возможно, Лотрек и подарил бы картину актрисе, но Марсель Лендер, как и большинство женщин — Джейн
Авриль и Полер были в этом смысле исключением, — относилась к лишенной галантных прикрас живописи
Лотрека без особого энтузиазма (*«Это ужасный человек!» — воскликнула однажды Марсель Лендер, когда
кто-то из ее близких заговорил с ней о таланте Лотрека. Но, спохватившись, тут же добавила:
«Ко мне он хорошо относится… Но что касается портрета, то я с вами не согласна…» (из книги «Танцы
на каталонской лужайке» Альбера Фламена).). Лотрек подарил было картину Полю Леклерку, но тот не
захотел лишить художника этого великолепного произведения искусства, в котором его талант достиг апогея.

Анри Перрюшо. «Жизнь Тулуз-Лотрека».

Posts from This Journal by “художник Henri de Toulouse-Lautrec” Tag

Портрет матери

Анри де Тулуз-Лотрек. «Мать художника за завтраком». 1881-1883. В Мальроме Лотрек снова писал отца и мать. Сохранился портрет матери…

Танцы, танцы…

Анри де Тулуз-Лотрек. «В «Мулен-де-ла-Галетт». 1889. Но разве такое же шумное оживление — единственное, с точки зрения Лотрека,…

Большая ложа

Анри де Тулуз-Лотрек. «Большая ложа». 1897. Лотрек изучал театральную публику, и в январе 1897 года его «бесстрашный…

На темном дне

Анри де Тулуз-Лотрек. «Никчемные». 1891. В феврале 1891 года он написал в саду Фореста композицию «Никчемные», в которой изобразил…

Англичанка из бара

Анри де Тулуз-Лотрек. «Англичанка из бара «Стар». 1899. В прошлом году он раза два-три заходил в «Стар» (* «Стар» находился на улице…

Наездница на белом коне

ГАЛЕРЕЯ В этой картине — картине мастера, хотя художнику всего двадцать четыре года! — композиция решена смело и необычно, здесь Лотрек как…

Просто об искусстве. О чем молчат в музеях — Мария Санти

Книгу Просто об искусстве. О чем молчат в музеях — Мария Санти читаем онлайн бесплатно полную версию! Чтобы начать читать не надо регистрации. Напомним, что читать онлайн вы можете не только на компьютере, но и на андроид (Android), iPhone и iPad. Приятного чтения!

  • 1
  • 2
  • 3
  • 4
  • 5

Книга Просто об искусстве. О чем молчат в музеях — Мария Санти читать онлайн бесплатно без регистрации

Внутри картины. Что скрывают шедевры?

Вы смотрите на картинку и в какой-то момент проваливаетесь в нее. Куда пойдете, что будете делать? В новой книге Франсуаза Барб-Галль научит вас смотреть на картины по-новому! В трех больших главах изучены основные варианты перемещения в пространстве картины: вперед или назад, затем в центр, влево или вправо, и, наконец, вверх или вниз. Впервые вы сможете не просто научиться отличать шедевры и с легкостью объяснять их значение на языке искусствоведов, но и станете непосредственными героями полюбившихся сюжетов.

Омерзительное искусство. Юмор и хоррор шедевров живописи

Эта книга ‒ новый взгляд на классическое искусство, покорившее весь мир. Провокационное исследование мировой живописи, где София Багдасарова проводит настоящее расследование самых темных историй, без купюр. Людоеды, фетишисты и убийцы: оказывается, именно они – персонажи шедевров, наполняющих залы музеев мира. Истории, о которых мы так много слышали и о которых так мало знаем!

Воры, вандалы и идиоты. Криминальная история русского искусства

В новой книге Софьи Багдасаровой вы узнаете все о том, как совершаются преступления в российских музеях и кто обычно бывает преступниками. Все описанные в книге кражи, аферы и акты вандализма – совершенно реальные исторические события, и именно поэтому они особенно удивительны. Помимо увлекательных криминально-юмористических рассказов в книгу включены журналистские статьи про абсолютно дикие российские преступления, а также инсайдерские интервью от представителей современного арт-рынка.

Искусство под градусом. Полный анализ роли алкоголя в искусстве

Автор книги с иронией рассказывает, кто, как и зачем использовал алкоголь в изобразительном искусстве (от Античности с ее дионисийским и вакховским культами) и до мировых шедевров Ван Гога и Пикассо. Что пили литераторы, кинематографисты и другие деятели культуры? Это и многое другое в эксклюзивной дебютной книге от Максима Жегалина.

С благодарностью адвокату и коллекционеру Юлии Вербицкой, чья дружеская поддержка и профессиональная помощь позволили этой книге появиться на свет.

КРАТКОЕ СОДЕРЖАНИЕ

1. ДРЕВНИЙ МИР

Если вам кажется, что жители долины Нила чинно, повернувшись в профиль, двигались от храма к могиле. Если вы уверены, что храмовая проституция – изобретение современных сект, а в древнем Вавилоне ее быть не могло. Если вы полагаете, что все греки были красивые и остроумные, а боль и бессилие героев стали изображать только мелкие людишки XX века. Если (о, Изида!) допускаете мысль, что в Риме было искусство (в современном понимании этого слова) – во всех этих случаях вам стоит изучать историю.

2. СРЕДНИЕ ВЕКА И ВИЗАНТИЯ

«А это должно вообще нравиться?» – чаще спрашивают про современное искусство. Не зная сюжетов, карнавальной культуры, трендов богословия, зритель считает, что про угловатых лупоглазых средневековых персонажей он понимает все. А те, если и смотрят на нас, то с осуждением или жалостью, принимаемой многими за любовь. Ведь они думают о том, что гореть в огне предстоит всем.

3. ВОЗРОЖДЕНИЕ

Всего за триста лет живопись изобразила всю палитру человеческих чувств – от отчаяния до благоговения. Мы обозначим главные точки, отталкиваясь от которых, одних только художников первого ряда можно изучать годами.

4. БАРОККО, КЛАССИЦИЗМ И РОКОКО

Секс и пафос звучат по всему радиусу воздействия алтарей Рубенса. Поздний Рембрандт показал, что родственную душу можно встретить не только в гламурной среде. Госпожа Помпадур украшала дворец кукольными персонажами Буше. Чем ближе к нам, тем меньше единообразия мы видим. Потому что на самом деле его нет совсем. Чтобы выжить, художнику лучше выделяться.

5. XVIII – НАЧАЛО XIX ВЕКА

Некоторым кажется, что живописцы мельчают, но это больше мизантропия, нежели реальность. Если картины ближних веков изначально вызывают у вас меньше почтения – вы можете искать в них забавные и пафосные сюжеты, курьёзные биографии авторов и моделей. Благо, что в России и Европе такого добра много.

6. КОНЕЦ XIX–XX ВЕК

Свобода, о которой мечтают подростки, больше всего связана с необходимостью зарабатывать кусочек еды. Теперь, когда фотография «освободила» живопись от львиной доли заказов на портреты и виды, а кинематограф – от необходимости рассказывать истории, художники начали привлекать внимание другими способами.КРАТКАЯ ИСТОРИЯ ЖИВОПИСИ

Вначале был Джотто. Хитрые люди скажут, что все началось с росписи стен пещер, но зачем разбираться во всем на свете, если можно сосредоточиться на ценном. Античная живопись до нас не дошла, а восхищаться ремесленными копиями и росписями ваз можно только на безрыбье.

Итак, все началось с Джотто. Его персонажи отбросили сдержанность своих предшественников и, по счастью, не ушли в скоморошество, популярное во все времена (средневековье не исключение). Некоторые герои наполнены таким чувством собственного достоинства, словно в их мире совсем нет гадости. Каждый персонаж стал человеком своего возраста и темперамента. Джотто удивительно крут.

Чтобы вам не казалось, что художники прошлого жили в атмосфере всеобщего восхищения, сообщу, что популярность Джотто не была широкой, и вскоре после смерти о нем почти на 100 лет забыли. Принципиального новаторства в искусстве быть не может. Для этого нужно новыми красками изображать инопланетян, охваченных неведомыми людям страстями. Те художники, которых мы называем новаторами, чуть сдвигали существовавшие настройки, обращая внимание людей на то, что те раньше пропускали. Этого оказывалось достаточно.

Искусство сотни раз забывало, что может изображать драму и благородство, и тогда Джотто перерождался. Так появились Мазаччо, Пьеро делла Франческа (рисовавший светом и создававший композиции, как математические формулы), Жорж де Латур, поздний Рембрандт.

А вот Симоне Мартини любил, чтобы на иконах сверкало то изящество, которое возможно только выдумать. Холодные высокомерные вампирши из мира грез позировали ему, а также Кривелли, Пармиджанино, Модильяни. Уччелло, Тинторетто и Сезанн интересовались только сложностью построения форм.

Микеланджело презирал людей и изображал таких героев, чтобы сразу становилось ясно: зрители по сравнению с ними – гнилое сено. На свой лад ту же песню пели Эль Греко, Жак-Луи Давид и Врубель.

Рафаэль изображал приятное. В наши дни он снимал бы голливудские комедии с хеппи-эндом. Пошловатый Буше пытался попасть в ту же масть. Ван Гог хотя и экспериментировал немного, изображая несчастных, но его светлая живопись прежде всего приятна глазу.

Понравилась статья? Поделиться с друзьями:
Добавить комментарий

;-) :| :x :twisted: :smile: :shock: :sad: :roll: :razz: :oops: :o :mrgreen: :lol: :idea: :grin: :evil: :cry: :cool: :arrow: :???: :?: :!: