Мадонна с младенцем под яблоней, лукас кранах старший - Тайны со всего мира

Мадонна с младенцем под яблоней, лукас кранах старший

«Лукас Кранах — персонаж в некоторой степени более досягаемый»

Путеводитель по выставке «Кранахи. Между Ренессансом и маньеризмом»

  • . . .
  • I
  • II
  • III
  • IV
  • V
  • VI
  • VII
  • VIII
  • IX
  • X
  • XI
  • XII
  • XIII
  • XIV
  • XV
  • XVI
  • XVII
  • XVIII
  • XIX
  • XX
  • XXI
  • XXII
  • XXIII

Лукас Кранах Старший. «Мадонна с Младенцем под яблоней»

Санкт-Петербург, Государственный Эрмитаж

Эта работа очень известная, она должна быть более-менее знакома российскому зрителю, потому что она висит в Эрмитаже и многократно воспроизводилась в СССР в книжках. Именно этот факт побудил Иосифа Бродского написать о ней свое стихотворение, которое он так и назвал — «Иллюстрация»:

В накидке лисьей — сама хитрей,
чем лиса с холма
лесного, что вдалеке
склон полощет в реке,

сбежав из рощи, где бог,
охотясь, вонзает в бок
вепрю жало стрелы,
где бушуют стволы,

покинув знакомый мыс,
пришла под яблоню из
пятнадцати яблок — к ним
с мальчуганом своим.

Головку набок склоня,
как бы мимо меня, ребенок,
сжимая плод, тоже смотрит вперед.

Бродский, сосчитавший точно все яблоки, прекрасен тут своей метафорой — или ненамеренной ошибкой: когда мы смотрим на картину, мы видим, что никакой накидки из начала стихотворения на картине нет, вместо нее — рыжие волосы, но хитроватый прищур и ощущение лисы присутствуют. Яблоко и булка в руке младенца — два очевиднейших символа: с одной стороны — первородного греха, с другой — хлеба Евхаристии и спасения, этот грех искупляющего. Цветная, блестящая, радостная, она впитала в себя наиболее привлекательные аспекты кранаховских Мадонн, нравившихся современникам не меньше, чем нам.

Описание и анализ картины Лукаса Кранаха — Мадонна с младенцем под яблоней (эрмитаж)

Итальянская мадонна — это огромный мир представлений, влечений, мечтаний и прежде всего идеалов художников. Кажется, не было ни одного мастера, который не коснулся бы этой темы и не принес своих приношений к алтарю Марии. Культ Марии, который вспыхивал еще в средние века, играл свою роль в ее популярности в эпоху Возрождения. Но теперь в искусстве сказали свое слово и художники. Искусство… Читать ещё >

  • Выдержка
  • Литература
  • Похожие работы
  • Помощь в написании

Описание и анализ картины Лукаса Кранаха — Мадонна с младенцем под яблоней (эрмитаж) ( реферат , курсовая , диплом , контрольная )

Содержание

  • ВВЕДЕНИЕ
  • ИКОНОГРАФИЯ ОБРАЗА «МАДОННА ПОД ЯБЛОНЕЙ» ГЛАВА 2. МАДОННА КРАНАХА
  • ЗАКЛЮЧЕНИЕ
  • СПИСОК ЛИТЕРАТУРЫ

Важно обратить внимание: фигуры мадонны и ребенка вписываются в правильный треугольник, который вследствие своей симметричности особенно ясно воспринимается глазом зрителя. Благодаря этому мать и ребенок сразу же оказываются в центре внимания, как бы выдвигаются на передний план. Голова мадонны совершенно точно, но в то же время естественно помещается между ветками яблони. На заднем плане просматриваются спокойные горизонтальные линии пологих холмов и облаков, в левой части пейзажа небольшой утес. Все это создает ощущение покоя и умиротворенности, усиливаемое за счет гармоничного сочетания голубого цвета с желтоватыми и красноватыми тонами. Спокойная, уравновешенная композиция достроена по принципу «классической» пирамиды, вершина которой совпадает с головой Мадонны: нижние углы этой пирамиды образованы фактурно выписанными складками плаща.

» Внутренняя симметрия картины хорошо ощущается. И, кроме того, есть одна в высшей степени выразительная деталь. Благодаря взаимной замкнутости, завершенности линий фигуры мадонны, усиленной линиями распущенных волос, создается впечатление полного безразличия мадонны к окружающему миру, и в частности к зрителю. Мадонна вся сосредоточена на младенце; она нежно держит его, глядя в пространство. Все ее мысли сосредоточены только на нем. И вдруг вся эта замкнутость картины в себе исчезает, как только мы встречаемся со взглядом ребенка. Именно здесь внутренняя уравновешенность композиции нарушается: спокойный и внимательный взгляд обращен прямо на зрителя, через него картина раскрывается во внешний мир.

Попробуйте мысленно убрать эту чудесную асимметрию, повернуть лицо младенца к матери, соединить их взгляды. Разве вы не чувствуете, что от этого картина сразу беднее, менее выразительна?»

Спокойный панорамный ландшафт, отражающийся в водной глади, и голубоватые холмы на горизонте свидетельствуют о таланте Кранаха-рисовальщика и его глубоко поэтической, чувственной трактовке пейзажа. Для живописной манеры мастера характерно гармоничное сочетание насыщенных красных и золотисто-желтых тонов с изумрудно-зелеными и холодными голубыми. В творчестве Лукаса Кранаха ярко отразились черты немецкого Возрождения. Его первые работы начала XVI века характерны свободной композицией, передачей естественного состояния единения природы и человека, образным мышлением.

Символика картины связана с христианским догматом о грехопадении и спасении рода человеческого: младенец Христос держит в руках яблоко и хлеб как символ искупления первородного греха ценою своей плоти. Однако произведение пронизывает ренессансное светское мироощущение — Мария предстает в образе изысканной дамы, с характерным для многих героинь Кранаха узким, удлиненным разрезом глаз. Красочная гамма, построенная на сочетании красного, золотисто-желтого цвета с темным изумрудно-зеленым и холодным голубым, усиливает ясно ощутимое в картине гуманистическое утверждение радости земного бытия.

В заключение важно отметить, что образ Мадонны имел для западноевропейской живописи колоссальное значение. Именно в эпоху Возрождения изображения Мадонны с младенцем получают наибольшее распространение. Лукас Кранах вписался в свою эпоху. Она отличалась тем, что особое внимание мастера кисти уделяли портретам. Художники раскрывали тайны отражения на полотне духовного мира человека, его особых черт. Кранах умел, как никто другой писать портреты. В них нет важных особ. Все его портреты изображают живых людей, чуждых искусственных поз.

Чувствуется особое отношение художника к написанию женских портретов. «Портрет молодой дамы», «Мадонна с младенцем», «Венера», «Дама у окна», «Лукреция» — известные полотна Кранаха, в которых он передал очарование женщин и очарование природы Германии, которая в портретах стала фоном.

Все душевные силы, все свое воображение, всю симпатию и любовь итальянские мастера вложили в образ богоматери. Недаром ее почитание в то время дало повод ироническому замечанию Леонардо: «Многие исповедующие веру в сына строят храмы только во имя матери».

Молодая счастливая мать с любимым ребенком на руках — это нечто самое привычное и обыденное и вместе с тем вечное, всеобщее и таинственно прекрасное. Распространенность ее образа — как страстное заклинание, как пламенная молитва о том, чтобы таинство материнства всегда сохранялось в мире. Византийский акафист прилагает к Марии в качестве эпитетов все, что существует возвышенного.

Русские крестьяне, следуя православной традиции, считали Богородицу, «святую и пренепорочную Приснодеву», заступницей перед Богом, «ходатаицей», «молебницей» за людей во всех их нуждах. В трудные минуты жизни они обращались к Ней за помощью: «…под Твою милость прибегаем, Богородице Дево, молений наших не презри в скорбях, но от бед избави нас, единая Чистая и Благословенная». Верили, что Иисус Христос никогда не откажет Ей в просьбе: «Пречудная Царица Богородица! Услыши молитвы раб своих, Прими наши слезы горячия, Не лиши нас Царства Небесного, Избави нас от муки от вечныя, От вечные от муки, от безконечныя».

Итальянская мадонна — это огромный мир представлений, влечений, мечтаний и прежде всего идеалов художников. Кажется, не было ни одного мастера, который не коснулся бы этой темы и не принес своих приношений к алтарю Марии. Культ Марии, который вспыхивал еще в средние века, играл свою роль в ее популярности в эпоху Возрождения. Но теперь в искусстве сказали свое слово и художники. Искусство совершило то, чего не в состоянии были совершить ни ученые богословы, ни пламенные проповедники. Невольно и безотчетно искусство приходило к уверенности, что Мадонна не только мать маленького Иисуса, но и мать, праматерь всего человечества, и за это она заслужила всеобщую любовь, стала предметом поклонения.

Гершензон Н. М., Лукас Кранах. — М., 1933.

Дмитриева Г. Н. Всемирная история искусства. — М.: Искусство, 1998.

Иванова Ю. Лукас Кранах. — М.: Русское энциклопедическое товарищество, 2003.

Немилов А. Лукас Кранах Старший. М., 1973 [15, «https://referat.bookap.info»].

Никулин Н. Н. Немецкая и австрийская живопись XV—XVIII вв. еков: Эрмитаж: [Альбом]. — [2-е изд., доп.]. — СПб.: Искусство-СПб., 1992.

Самин Д.К. 100 великих художников. — М.: Вече, 2005.

Северное Возрождение: мастера и шедевры — М.: АСТ, 2008.

Словарь христианского искусства. — Челябинск: Урал ЛТД, 2000.

Смирнова И. А. Искусство Италии конца XIII—XV вв. — М., 1987.

Шаде В. Кранахи — семья художников. [Альбом. Пер. с нем. Авт. предисл. к рус. изд. и консультант пер. А.Н. Немилов] — М., 1987.

Самин Д.К. 100 великих художников. — М.: Вече, 2005.

Немилов А. Лукас Кранах Старший. М., 1973.

Смирнова И. А. Искусство Италии конца XIII—XV вв. — М., 1987.

Словарь христианского искусства. — Челябинск: Урал ЛТД, 2000.

Гершензон Н. М., Лукас Кранах. — М., 1933.

Самин Д.К. 100 великих художников. — М.: Вече, 2005.

Никулин Н. Н. Немецкая и австрийская живопись XV—XVIII вв. еков: Эрмитаж: [Альбом]. — [2-е изд., доп.]. — СПб.: Искусство-СПб., 1992.

Анна Толстова о выставке «Кранахи» в ГМИИ имени Пушкина

Выставка живописи и графики плодовитого семейства Кранахов в ГМИИ — выдающееся событие по двум причинам. Во-первых, это первая выставка Кранахов в России. Во-вторых, на ней впервые воссоединяется кранаховская коллекция из Готы, часть которой — в качестве «перемещенных ценностей», а проще говоря, трофеев — тайно хранилась в Москве.

Сегодня, когда Москву захлестнула волна выставок соцреализма и из музейных чуланов повытаскивали творения придворных художников вождя народов разной степени халтурности и цинизма, может показаться, что и Лукас Кранах Старший со всеми своими чадами и домочадцами — в высшей степени актуальный художник. Придворный? Несомненно, кто из «титанов Возрождения» не был придворным, а Лукас-отец верой и правдой служил трем саксонским курфюрстам. Циник? Как знать, коль скоро он, будучи лютеранином, работал одновременно на католиков и протестантов. Халтурщик? Сам — нет, но мастерская, поставившая на конвейер изготовление портретов, мадонн и назидательных картин с раскосыми рыжеволосыми прелестницами в нескромных платьях с глубоким вырезом на груди, обнаженность которой не столько прикрыта, сколько подчеркнута массивными ожерельями,— безусловно. И, увы, после 1520-го руку Кранаха Старшего все труднее вычленить в продукции его художественной фабрики. Ну чем не типичный народный художник СССР, лауреат четырех-пяти Сталинских премий?

Читайте также  Раненый, гаспаре траверси

Впрочем, в историю немецкой культуры Кранах Старший вошел все же не столько как придворный портретист саксонских курфюрстов, сколько как портретист Мартина Лютера (к сожалению, ни одного портрета Лютера нет на московской выставке). Можно сказать, у них с Гольбейном Младшим, портретистом Эразма Роттердамского, было что-то вроде социалистического соревнования по великим мужам эпохи. Эта духовная и дружеская связь с Лютером в конце концов ввела Лукаса Кранаха Старшего в пантеон ренессансных гениев Германии наряду с Альбрехтом Дюрером, Гансом Гольбейном Младшим и Маттиасом Грюневальдом. Постарались романтики: не то чтобы «заново открывшие» Кранаха (его не настолько забыли — он просто надоел), но взглянувшие свежим глазом, они увидели в пионере лютеранства, с которым Гете к тому же состоял в дальнем родстве, подлинно национальное начало.

Лукас Кранах Старший. «Мадонна с младенцем (Мадонна в винограднике)», около 1520 года

Фото: ГМИИ им.Пушкина

Путь Кранаха к Лютеру был в некотором смысле предопределен. Еще в ранние годы в Вене, откуда он вывезет в Саксонию дунайское роскошество пейзажей, Кранах выказал желание и умение, не каждому художнику, вчерашнему ремесленнику, числившемуся в той или иной гильдии, тогда дававшееся — вращаться в университетских кругах, кругах гуманистов. Так, он близко сошелся с Иоганнесом Куспинианом, заместившим на венской кафедре великого Конрада Цельтиса, и оставил его портрет — шедевр не только Северного, но и вообще Возрождения. И потом, призванный ко двору Фридриха Мудрого в Виттенберг, где был только-только основан университет, который вскоре прославится такими профессорами, как Мартин Лютер и Филипп Меланхтон, не изменил привычке общаться с интеллектуалами. Кранах не просто написал и награвировал множество портретов Лютера в разные периоды его жизни — в том числе и в виде «Юнкера Йорга», под именем коего мятежному богослову пришлось отсиживаться в замке Вартбург. Не просто иллюстрировал его сочинения. Они дружили. Лютер был крестным отцом дочери Кранаха, Кранах — свидетелем на свадьбе Лютера, демонстративно поправшего католический целибат, и крестным отцом лютерова первенца. Они переписывались — после Вормсского рейхстага одному лишь Кранаху Лютер, не опасаясь предательства, сообщил, что ему теперь придется скрываться. Словом, идеи Реформации Кранах получил из самых первых, дружеских рук.

Что же касается цинизма и двурушничества — аналогия с советскими мастерами искусств, оказавшимися на поле сражения социалистического реализма с формализмом, тоже не вполне уместна. Кажется, у немецкого художника XVI века в пейзаже до, во время и после битвы между ренессансным гуманизмом и новой этикой, между католичеством и протестантизмом оставалось много больше возможностей для того, чтобы сохранить здравый ум и чистую совесть. Да и Лютер, очевидно, не принадлежал к фанатичным иконоборцам, гонителям живописи как таковой, признавая ее пропагандистское значение. Конечно, нам трудно понять, как можно было в одни и те же годы написать эрмитажную «Мадонну с младенцем под яблоней» и фриденштайнскую «Аллегорию Ветхого и Нового Заветов». С одной стороны — исполненная католического благочестия красавица-Богоматерь под сенью Древа познания добра и зла, прелестный пухленький Спаситель с яблоком, которое столь опрометчиво продегустировала праматерь Ева, в левой ручке и коркой причастного хлеба — плотью Христовой — в правой, и идиллический пейзаж с неприступным замком на скале, и материнская нежность, и неназойливая, скрытая маской естественности аллегоричность. С другой стороны — комичное в своей дидактической прямолинейности сочинение, буквально иллюстрирующее основные положения лютерова учения и устрашающее зрителя при помощи босховской (Кранах бывал в Нидерландах с дипломатической миссией и явно знал живопись Босха не только по гравюрам) чертовщины и соответствующих цитат, для вящей убедительности пущенных по низу картины. Но тут на помощь интерпретатору должны прийти протестантская этика и дух капитализма.

Легендарная мастерская, просуществовавшая целое столетие (семейный бизнес унаследовал сын, Лукас Кранах Младший, потом внук, Августин Кранах, а после — правнук Лукас III и последний), работала на пределе мощностей, держа по дюжине подмастерьев единовременно, и не гнушалась никакими заказами. С годами Кранах Старший, обзаведясь, помимо основного, сопутствующими предприятиями душеспасительного назначения — пивоварней с кабаком (а где еще, по-вашему, должны собираться интеллектуалы?), аптекой (в рассуждении сэкономить на красках собственного производства) и типографией с книжной лавкой (не только для своих граверных нужд — там, собственно, и был впервые отпечатан лютеров перевод Нового Завета на немецкий),— стал городским богатеем. Отгрохал едва ли не самый роскошный в Виттенберге дом, настолько роскошный, что именно в нем останавливался датский король во время непродолжительного дипломатического визита. Вошел в городской совет и дважды избирался бургомистром. И всеми своими успехами в делах мирских свидетельствовал, что Бог — на стороне сподвижников Лютера.

Лукас Кранах Младший. «Святой Лука», первая половина XVI века

Фото: ГМИИ им. Пушкина

Легендарная мастерская наштамповала столько портретов, аллегорий, алтарных образов, эпитафий, гравюр — отдельными листами и сериями, что прошлогоднее 500-летие Лукаса Кранаха Младшего, который всеми силами пытался освободиться из плена отцовского стиля и которому в этом деле теперь всерьез взялись помогать искусствоведы, праздновали по всей Европе, от Рима до Лондона. А могли бы отметить и в США, и в России. Ведь даже силами одних лишь российских музеев и частных коллекций, объединив усилия Москвы, Петербурга и Нижнего Новгорода, можно было бы составить неплохую выставку. Вернее, неплохую — не то слово, особенно в отношении тех вещей не Младшего, но Старшего Кранаха, что остались в Эрмитаже и не были переданы в ГМИИ имени Пушкина в 1930-е. Без эрмитажных «Венеры и Амура» вообще не обходится ни одна монография о трудолюбивом семействе, поскольку это едва ли не первое в немецкой школе изображение обнаженной женской фигуры в сюжете из античной мифологии: Дюрер, верный букве Ветхого Завета, раздел Адама и Еву, но до таких языческих вольностей не дошел, а Кранах Старший Дюрера насмотрелся, Цельтиса начитался — и пожалуйста. «Мадонна под яблоней» и «Женский портрет» — рыжая саксонская модница в фантастической шляпе, когда-то считавшаяся изображением принцессы Клевской,— тоже диво как хороши.

Однако сравнительно недавно выяснилось, что музеи наши чуть более богаты Кранахами, чем следовало из их каталогов. После Второй мировой среди так называемых перемещенных ценностей в Москве оказалась коллекция герцогов Саксен-Кобург-Готских, одно из самых богатых собраний работ Кранахов и мастерской. В 1956-1958 годах — тогда же, когда репатриировали Дрезденскую картинную галерею,— значительная его часть вернулась в Готу, в замок Фриденштайн. Но часть не вернулась и бессмысленно томилась в спецхранах ГМИИ имени Пушкина, недоступная ни для специалистов, ни для публики. Сейчас выставлены не только все невозвращенные готские вещи, но и четыре рисунка Кранаха Старшего из Дрезденского гравюрного кабинета, тоже почему-то осевшие в Пушкинском музее, в том числе — очаровательный «Черный кабан». Но главная сенсация не в этом, а в том, что — помимо музеев Берлина, Будапешта, Праги и Мадрида — многострадальный Фонд замка Фриденштайн согласился сотрудничать с ГМИИ имени Пушкина: «готская коллекция» Кранахов временно воссоединилась в Москве, и это большой успех нашей музейной дипломатии. Так репрессированные еще в сталинские годы Кранахи наконец-то реабилитированы.

«Кранахи. Между Ренессансом и маньеризмом». Государственный музей изобразительных искусств им. А. С. Пушкина, главное здание, до 15 мая

Павел ЛАВРЁНОВ. Божественные Кранахи

Необычное по звучанию, заставляющее вслушиваться в непривычное для русского слуха буквенное сочетание, в чём-то даже загадочное имя — Кранахи. Лукас Кранах Старший — отец. Лукас Кранах Младший — сын. Династия Кранахов.

Оставляя в стороне известные знания о династии немецких художников, с новым чувством погружаешься в созерцание богатейшего собрания произведений, так щедро преподнесённого Государственным музеем изобразительных искусств имени А.С. Пушкина в весенние месяцы. Два вместительных зала картин по всем стенам и связующая двухсторонняя колоннада с рисунками и гравюрами. Удачный день, не так-то много и посетителей, не надо ходить толпой, поминутно пригибая голову, вставая на цыпочки или силясь выглянуть друг у друга из-за плеча. Отделка, торжественно-храмовые своды «Пушкинского» приуготовляют к встрече с Кранахами заранее, настраивают на философский лад. Всех картин, тем более гравюр, в один присест не осмыслить, не по силам и незачем, кое-что придёт из памяти, откроется позже, на выставке же, прежде всех идей, привлекает возможность самостоятельно, независимо от книжных знаний увидеть и понять направление мысли живописцев.

В работах Кранаха Старшего, неуловимо, но бесспорно господствующего над мастерами его мастерской и над собственным сыном, привлекают, прежде всего, полотна Мадонны с Младенцем. Написанные в разные годы, они все, как хорошо запечатанные сосуды, хранят в себе особый, отличный от других смысл. «Мадонна с Младенцем в винограднике» и «Мадонна с Младенцем под яблоней» — образы осиянно-возвышенные, а окружающий антураж побуждает к несколько иному прочтению.

На картине «Мадонна в винограднике» за спиной Младенца изображена подпорка плодоносящей виноградной лозы в форме креста, виноградные кисти в изголовье Марии и виноградная кисть в её ладони — символы жизни и смерти, кисти, прикреплённые к древу, и кисть срезанная, сорванная или снятая, как в грядущем будет снят с Креста умерший на нём её Сын Христос. Пока он — Младенец, покоящийся на руках Матери, но уже протянул ручку и прикоснулся к снятому винограду — своему будущему. Задний план картины выходит на первый, начинает в восприятии главенствовать. Виноградарь-Отец, посадив виноградник и годами ухаживавший за ним, смастерил для сбережения урожая подпору, утвердил её в плодоносящем саду, тем самым определив заботами и трудами дальнейшую судьбу Сына. И два средокрестья подпорного Креста над головой Младенца — не что иное, как указание на его путь от настоящего к будущему, восхождение от земного к небесному. Скорее всего, именно поэтому место, где должны находиться ступни Христа, — средокрестье нижнее – расположено на уровне глаз зрителя, чтобы восприниматься первым, в то время как верхнее средокрестье замечается только потом, для чего надо поднять глаза и рассмотреть поперечину посреди резных листьев и мысленно дописать Крест, воспроизведя надпись на табличке, которой здесь нет: «Иисус Назарей, Царь Иудейский». Живые кисти винограда над головой Мадонны тоже по-своему рассказывают о предстоящих событиях, то есть виноградную кисть отделят от лозы — умертвят Сына, погребут Его в пещере — изготовят вино и разделят в причастии — Воскресение. Рассматривая картину, склоняешься к мысли, что организующим, смысловым началом Кранах Старший избрал вовсе не фигуру Мадонны или Младенца, а одну-единственную виноградную кисть, вложенную в руку Божьей Матери для вкушения, что и делает Младенец, беря пальчиками предложенный плод. Снятый виноград — это труды Творца. Виноградник — Земля. Крест — ось. А в целокупности картина изображает вседневную Бесконечность.

Читайте также  Смерть сократа, жак луи давид, 1787

Конечно, рассуждать о картине «Мадонна в винограднике» с какими-то безусловными выводами — нельзя, хотя бы потому только, что она не полная, частично утрачена. Но и с утратами сюжет перечисленными образами не исчерпывается, у картины есть и третий, и четвёртый план. Одесную Младенца и чуть позади свежими густыми струями изливается водный источник, а за ним на холме, напоминающем больше Голгофу, утверждён ещё один столп. Голый его ствол обвит гибкой растительностью, а тело ползучего древа Змием стелется по земле. В каждом предмете символы. И эта странная телесная бледность Младенца, мертвенная, словно он восприял греховную погибель человека от Искусителя и принимает её уже на себя. Не потому ли Кранах Старший выделил у Младенца органы слуха крупно? В той же культуре Востока, как известно, это — свидетельство святости. Вверху голого древа, далее, опять раскидистой ветвью цветёт жизнь. Следующим планом — водная гладь, в предгорье тонко выписаны обитель и высокая, будто там хранится чаша Грааля, гора, кусок светлого неба. Пейзаж многозначный и впечатляющий.

Вторая картина, забравшая внимание, тоже Мадонна с Младенцем, но под яблоней. Она во многом перекликается с первой. Светлая Божья Матерь и полный жизненной силы Сын. В этом сюжете привлекает яблоня. Расположенная за спиной Мадонны, с плодами и кроной в её изголовье, она так же организует первый план. Любопытно, что при рассмотрении картины именно крона яблони первой бросается в глаза, густая, усыпанная крепкими и плотно прикреплёнными к древу спелыми яблоками. Ни репродукция, ни фотография, какими бы хорошими они ни были, не передают того воздействия, какое оказывает художественное полотно. Крона яблони в изголовье Мадонны не просто густа – она в своём беремени словно свешивается, выходит наружу, нависает над Мадонной, Младенцем, зрителем. Такую чрезмерность в изобразительном искусстве трудно принять, мудрствуя о методе Кранаха, сочиняешь себе: здесь он, основываясь на Ренессансе, больше подвинулся к маньеризму.

Заумь понимания невзначай исправила действительность. В этот високосный, две тысячи шестнадцатый год, когда цветение было каким-то лавинным, когда ветки яблонь из-за обилия на них цветов были похожи на неохватные праздничные гирлянды, когда зацвели разом и яблони, и черёмуха, и вишня, и акация, и сирень и цвели долго, а кусты в густоте собственной зелени выглядели как холмы, а деревья как горы, вспомнилась «Мадонна с Младенцем под яблоней», написанная Кранахом в двадцатых годах шестнадцатого столетия и вполне, оказывается, отразившая природную жизнь, современную тоже. Не берусь утверждать, тем более с нахальным употреблением так распространённого в культурной среде словечка «переосмыслил», но Кранах Старший изобразил иначе известный библейский сюжет, а правильнее сказать, соединил глобальные сюжеты «искуса» и «святости», сопряг духовное с земным. Смиренно принимая положение, в каком оказался человек в результате неразумного ослушания, живописец делает земную юдоль Раем. Древо познания добра и зла становится Древом жизни, земной жизни, ни в чём в её богатом благоухании не уступающей райской. И крона с некогда греховными плодами в изголовье Мадонны — живоносный над ней венок, где острые концы сочных листьев отдалённо напоминают о терновом венце её Сына, которого она младенцем держит сейчас на руках. Искуплён грех. Там, где селился искус, живёт святость. Порок преодолён, о чём свидетельствуют хлеб в ручках Младенца и райское яблочко.

В этой картине тоже всех символов не перечислить, тем более уверенно разгадать. Она влечёт к себе тёплой радостью. На последующих планах вариации знакомых уже гор, жилища, утверждённого на краю скалы, куска светлого неба и отражаемого внизу водоёма. На этом бы и оставить о картине раздумья, но брошенный на прощанье взгляд вновь попадает на райские яблоки. Поначалу не обращаешь внимания, а вот потом, когда, казалось, насытился впечатлением, понимаешь, что так в них притягивает. И в чём о них твоя недодуманность. Плоды вместо того, чтобы быть соблазнительными наливными боками, показаны стопочками. Все до одного. И тот, что в руке Младенца. Плод питается соками земли через плодоножку, а через стопочку внимает небесный свет. И когда плод сорван и лишается земных связей, он всё равно продолжает жить, как тот, что покоится в младенческой руке будущего Спасителя. Вот как ещё утвердил Кранах Старший земную и небесную жизнь! Изящно, тонко, неожиданно.

Между двумя «Мадоннами», полных разнообразных красок, привлекает картина совсем других тонов и настроения — «Христос и Дева Мария (или Мария Магдалина)», тоже кисти Лукаса Кранаха Старшего. Опуская всяческие догматические разговоры и принимая картину в чистом виде, как будто о Христе, Деве Марии, Марии Магдалине ничего никогда не знал, складывается определённо впечатление — это семейная идеальная пара, образец мужчины и женщины, совершенные во всём земном мире муж и жена. Ровная, спокойна ясность мужчины и безусловное доверие к нему женщины, её душевная доброта. Безотрывно глядя на картину, вдруг ловишь себя на мысли, что улыбаешься и понимаешь, что пережил счастье. Становишься счастлив, глядя на изображение семейного счастья, будто бы в жизни счастливых семейных пар не встречал и сам как будто не счастлив! И такое, оказывается, бывает. Почувствовать счастье, созерцая картину, написанную немецким художником, почитай, полтысячи лет назад. Диво. Всецело принимаешь образы с желанием всегда носить впечатление о них с собой.

А вот общеизвестный символ любви — Венера, написан ещё по-новому. Отличается и от всех Мадонн Кранахов, и всех изображённых ими женщин. Конечно же, «Венера и амур» — ренессансная классика. В каком-то комментарии говорилось, что вложенная в лук амура стрела создаёт зрительское напряжение. Его не почувствовать, рассматривая отдельно мифологическую богиню, и вообще ничего не почувствовать, кроме удивления отличной от прежних работ техникой, способом изображения символа подлинно плотской любви. Надумавшись всякого — о непохожем представлении немцами идеала женской красоты и неожиданном прорыве Кранаха Старшего в изображении плоти, отсутствии в письме дидактизма и назидательности — невзначай повернулся к просмотренным ранее картинам, потом опять посмотрел на «Венеру с амуром» и вот тут-то в сравнении ощутилось, как внутренне напряжена картина и как умеет властвовать над мужчиной женская плоть. Очень разные у живописца миры, и восхитительна его способность найти им соответственное выражение.

После соблазнительно-властной Венеры, отдельно выставленной в торце зала и как бы разделяющей собой предыдущие и все последующие сюжеты, новые бытовые сцены, лица, фигуры людей воспринялись проще и легче, можно даже сказать, с облегчением. Мир известных страстей, выражений. «Крестьянин покупает молодую куртизанку», «Старуха соблазняет молодого человека за деньги» — рот у крестьянина большой, страшный, сладострастная старуха ещё более неприятна. Трезвое понимание жизни. Сдержанность в порицании. В этой галерее картин, включающей незамужних девиц, зрелых женщин, привлекает одна общая деталь — руки. Зачастую, даже в фигурах вроде благообразных, пальцы рук, ладони женщин изображены похожими на те ласковые мягкие лапки, какими Искуситель подал яблоко Еве, чего не скажешь о руках Мадонны, или запечатлённых на картине «Мистическое обручение» руках Екатерины, Доротеи и других Святых. Руки Венеры и Евы тоже почему-то изящные.

Противоположность всему увиденному составляют мужские портреты. Мужчины у Кранахов и, прежде всего, владыки Германии богаты телами, одеждами. Они прочны, плодовиты. Густые великие бороды, лица, уширенные книзу фигуры, укоренённые тем самым в родную землю, национальную культуру и жизнь. Всякая насмешка, малейший намёк на непочтительное отношение к изображению своих курфюрстов – исключены. Уважаемые за труды надёжные правители — пожалуй, к такому выводу, говоря о государственных мужах, хотели подвести Кранахи.

Выставка картин была названа по-учёному: «Между Ренессансом и маньеризмом» — буйно-бурно-цветущим, природным и салонным, декоративным. Когда дивишься, с каким трудолюбием и тщанием исполнены гравюры, рисунки, и сколько работ всего за сто с лишним лет произведено династией во славу Германии, само собой рождается определение: Божественные Кранахи, оставившие и в твоей душе важный след.

На илл.: «Мадонна с Младенцем под яблоней».

Мадонна с младенцем под яблоней — Лукас Кранах

Картина «Мадонна с младенцем под яблоней» написана мастером северного ренессанса Лукасом Кранахом Старшим в 20-х годах 16 столетия в период расцвета своего таланта. Размер картины художника 53 x 42 см, холст, масло; возможно картина была обрезана.

Немецкий художник Лукас Кранах изобразил Мадонну в образе очаровательной земной женщины с младенцем на руках, расположившейся в яблоневом саду. С целью подчеркнуть роль Богоматери, как хранительницы света и радости мира, художник поместил непорочную Деву Марию и младенца на высокой горе, усиливая перспективу дальним пейзажем у подножья гор.

Читайте также  Какое самое дорогое свадебное платье, стоимость нарядов для свадьбы

И Мадонна, и младенец Иисус внимательно смотрят с картины на зрителя, словно давая нам понять, что им двоим уже известна уготованная судьба и они готовы ее принять без тени сомнения. Взгляд Богоматери чуть тронут печалью, нежностью и тихой скорбью — она знает, что должна потерять сына и вновь обрести его на небесах.

Похожие описания:

Мадонна с Младенцем — Лукас Кранах Лукас Кранах — один из самых известных мастеров немецкого Возрождения. Он учился живописи у своего отца. В 1502-1503 Кранах работал в Вене, позднее он совершил.

Мадонна с Младенцем и святыми — Тициан Вечеллио Созданное Тицианом в середине жизни, когда он стал первым венецианским художником, это полотно является образцом его полнокровной, мощной, отмеченной богатым колоритом живописи. Оно было написано.

Мадонна с Младенцем и маленьким Иоанном Крестителем — Рафаэль Санти Мадонна с Младенцем и маленьким Иоанном Крестителем была создана в Риме, но уже в период творческой зрелости художника, в 1509-1510 годах, когда он работал и.

Мадонна с младенцем — Алессандро Аллори Картина флорентийского художника Алессандро Аллори «Мадонна с младенцем». Размер картины 131 x 117 см, холст, масло. Картина имеет и другое название «Аллегория христианской веры». Картина.

Мадонна с младенцем (скульптура) — Микеланджело Буонарроти Скульптура Микеланджело «Мадонна с младенцем». Высота скульптуры 128 см, мрамор.- Микеланджело Буонарроти изобразил классический вариант Богоматери с младецем Христом. Идеализацию подобного рода использовали многие другие.

Мадонна с Младенцем и ангелами (Мадонна Оньисанти) — Джотто Этот большой алтарный образ Джотто, представляющий Богоматерь с Младенцем, которых окружают ангелы и святые, выполнен в традиции XI-XIII веков. Тогда итальянская живопись находилась под сильным.

Мадонна с Младенцем и ангелами — Томмазо-ди-Джованни Мазаччо Лондонская галерея владеет центральной частью полиптиха Мадонна с Младенцем и четырьмя ангелами, заказанного Мазаччо в 1426 году для капеллы в церкви Санта-Мария дель Кармине в.

Мадонна с Младенцем и Иоанном Крестителем — Сандро Боттичелли Имя Боттичелли обычно вызывает в памяти образ Мадонны. Будущий художник жил и воспитывался в патриархальной, глубоко религиозной семье, что наложило отпечаток на всю его последующую.

Мадонна с Младенцем и святыми — Джованни Беллини Большой алтарь работы Беллини для капеллы в северном крыле церкви Сан Дзаккария в Венеции был изготовлен в 1505 г. Подобная композиция — Святая Дева с.

Мадонна с младенцем и святые — Витторе Карпаччо Картина Витторе Карпаччо «Мадонна с младенцем и святые». Размер картины 96 x 126 см, дерево, масло. Художник в своей работе изобразил Мадонну на троне с.

Мадонна с Младенцем, святым Домиником и святым Фомой Аквинским — Фра Беато Анджелико Фреска «Мадонна с Младенцем, святым Домиником и святым Фомой Аквинским» некогда украшала стену доминиканского монастыря во Фьсзолс, но после его упразднения была вырезана из стены.

Мадонна с Младенцем и Иоанном Крестителем — Витторио Карпаччо Карпаччо довольно часто трактовал религиозные сюжеты в жанровом ключе — чаще, чем современные ему венецианские живописцы. Однако одна из его религиозных картин необычна даже и.

Мадонна с Младенцем и ангелами — Энтони Ван Дейк Многие ранние картины ван Дейка написаны на религиозные сюжеты ). Однако пик религиозной тематики в его творчестве пришелся на 1627-32 годы, когда художник создал ряд.

Мадонна с Младенцем, Святыми и донатором — Давид Герард Картина Мадонна с Младенцем, Святыми и донатором написана художником около 1510 года. На самом деле сюжет работы — Мистическое обручение Святой Екатерины. На темном фоне.

Мадонна с Младенцем — Андреа Мантенья Увлечение Мантенья Античностью и канонами красоты этого периода яснее всего отразились в его алтарном образе «Мадонна с Младенцем, Иоанном Крестителем и Марией Магдалиной». Скульптурная трактовка.

Мадонна с младенцем, Иоанн Креститель и ангелы — Микеланджело Буонарроти Единственной картиной на деревянной доске, относительно которой не возникает сомнений в авторстве Микеланджело, считается «Тондо Дони». Впрочем, в последнее время специалисты склоняются к тому, чтобы.

Иоганн Фридрих Великодушный — Лукас Старший Кранах Портрет Иоганн Фридрих Великодушный в возрасте шести лет написан художником в 1509 году. Перед нами белокурый мальчик, пышные волосы и миловидное лицо делают его похожим.

Святые Женевьева и Аполлония — Лукас Кранах Картины Кранаха на религиозные темы и мифологические сюжеты чаще всего населены белокурыми и белотелыми красавицами. В них, то с младенцем на руках, то обнаженных, художник.

Мадонна с младенцем и грушей — Альбрехт Дюрер «Мадонна с младенцем и грушей» — одно из самых совершенных творений великого мастера Северного Возрождения. Юная мать с любовью и нежностью смотрит на младенца, который.

Мадонна с Младенцем в окружении ангелов, св. Розы и св. Екатерины — Пьетро Перуджино Вазари называет Перуджино изобретателем новой манеры живописи, характеризующейся особой «нежностью красок» и завораживающей настолько, что «люди сбегаются как сумасшедшие, чтобы посмотреть на эту непревзойденную красоту».

Троица. Мадонна с младенцем (диптих) — Робер Кампен Небольшой дубовый складень, на левой створке которого изображена «Троица», на правой — «Мадонна с младенцем», был выполнен в 30-е годы XV века, в период становления.

Мадонна с Младенцем, Св. Григорием Великим и святыми — Питер Рубенс В конце 1606 г. Рубенсу поручено исполнение алтарного образа для римской церкви Санта Мария Валличелла, так называемой Кьеза Нуова. Для Кьеза Нуова Рубенс пишет большую.

Мадонна с младенцем, святые Рок и Антоний Падуанский — Джорджоне Картина «Мадонна с младенцем, святые Рок и Антоний Падуанский» создана итальянским художником Джорджоне приблизительно в первые годы 16 столетия. Точная дата написания картины неизвестна. Размер.

Мадонна с Младенцем и святыми — Анджелико Фра Фра Анджелико первым из художников обратился к сюжету, ставшему впоследствии необыкновенно популярным; его суть: Богородица, Христос, ангелы и святые помещаются в единое пространстве. В готической.

Мадонна с Младенцем, ангелами и св. Иеронимом — Франческо Пармиджанино Образ матери и ребенка является всеобщим и присутствует в символике многих религий. Христианское учение ставило художника перед двумя задачами: передать девственную чистоту Марии и вместе.

Мадонна с младенцем у камина — Робер Кампен Искусство Робера Кампена стоит у истоков нидерландской живописи XV века. Его кисти исследователи приписывают группу произведений, которые ранее считались работами анонимного художника, известного под именем.

Мадонна с младенцем на троне со Святыми Петром и Павлом — Дирк Баутс Мадонна с Младенцем на троне со Святыми Петром и Павлом — произведение зрелого периода творчества мастера, но в нем отразились достоинства и недостатки Боутса. В.

Венера — Лукас Кранах Лукас Кранах Старший часто обращался к мифологическим сюжетам. Венеру изображал много раз и это всегда очаровательная обнаженная женщина. Картина «Венера», где волосы богини любви украшены.

Мадонна с младенцем — Бондоне Джотто С именем Джотто связано начало нового этапа в развитии итальянского искусства, ознаменованного разрывом со средневековой традицией итало-византийского искусства. Джотто учился у Чимабуэ, работал во Флоренции.

Мадонна с Младенцем и четырьмя святыми — Рогир ван дер Вейден Еще при жизни Рогира ван дер Вейдена его работы стали широко известны в Италии. Среди заказчиков его было много знатных и богатых итальянцев. По некоторым.

Мадонна с младенцем — Фра Бартоломео Фра Бартоломео — мастер Флорентийской школы эпохи Высокого Возрождения. Он учился у К. Росселли, посещал мастерскую Гирландайо, на него сильное влияние оказало искусство Леонардо да.

Голгофа — Лукас Кранах Художник изображает Голгофу в необычном ракурсе. Он смещает традиционный эмоционально-смысловой центр, распятие, в сторону и пишет Христа почти в профиль, а лицо одного из разбойников.

Мадонна с Младенцем — Пьетро-ди-Христофоро-Вануччи Перуджино Работавший много и, по-видимому, очень быстро, Перуджино помимо многочисленных фресковых циклов создал множество больших алтарных композиций и написал ряд небольших станковых работ. Одной из его.

Мадонна с Младенцем и прялкой в виде креста — Луиса де Моралеса В жизни и творчестве Луиса де Моралеса, прозванного в XVIII в. «Божественным», много загадочного. Остается невыясненным, у кого учился художник, как происходило его творческое формирование.

Автопортрет — Лукас Кранах Автопортрет Лукаса Кранаха Старшего, портрет создан художником в возрасте 77 лет. Собственно, картина так и называется «Автопортрет на 77 году жизни». Размер 67 x 49.

Мадонна с вишнями — Тициан Вечеллио Картина происходит из собрания эрцгерцога Леопольда Вильгельма в Брюсселе. После смерти Леопольда Вильгельма перешла в австрийское собрание Габсбургов. По-видимому, является самой ранней в группе стилистически.

Женский портрет — Лукас Кранах Лукас Кранах Старший, один из самых привлекательных художников немецкого Возрождения. Он был одним из самых популярных художников Германии. Его тонкое, изящное искусство обладает особой притягательной.

Уста Истины — Лукас Кранах Картина «Уста Истины» демонстрируют одну из самых популярных легенд, которая еще в древности возникла в Италии. В этот период в европейской живописи были очень популярны.

Мадонна с младенцем, Анной и Иоанном — Леонардо да Винчи Для запрестольного образа церкви Святейшего Благовещения Леонардо выбрал Мадонну с младенцем, святой Анной и младенцем Иоанном. Формы и позы фигур, изображенных на рисунке, можно сравнить.

Доктор Иоганн Куспиниан — Лукас Кранах Портрет доктора философии Иоганна Куспиниана написан Лукасом Кранахом Старшим в 1503 году. Портрет относится к раннему периоду творчества художника. Является парной картиной к портрету супруги.

Понравилась статья? Поделиться с друзьями:
Добавить комментарий

;-) :| :x :twisted: :smile: :shock: :sad: :roll: :razz: :oops: :o :mrgreen: :lol: :idea: :grin: :evil: :cry: :cool: :arrow: :???: :?: :!: