Купание в аньере, жорж сёра, 1884 - Тайны со всего мира

Купание в аньере, жорж сёра, 1884

Импрессионизм в сети

Жорж Сёра: коллекция

Успех в Салоне подействовал на маленькую группу ободряюще. Друзья поговаривали уже об участии в Салоне 1884 года. Сёра намерен сделать решительный шаг: он приступил к работе над большим полотном размером два на три метра, к первой своей композиции, изображающей сцену купания на берегах Сены.

В последующие месяцы Сёра и его друзья будут много работать вместе, используя друг друга в качестве моделей. Так, Сёра позирует для одной из фигур картины «Похвала Бетховену». Осенние дни, с 6 по 10 октября, он проводит с Аман-Жаном в кабачке папаши Ганна в Барбизоне. Сёра по-прежнему делает множество крокетонов, запечатлевая пейзажи, людей, нивы, заводы парижской окраины… Один из них, на котором изображены рыбаки с удочками, сидящие против света в сумерках на заросшем травой берегу, производит сильное впечатление как своей графической чистотой, так и меланхолическим настроением, исходящим от этих тёмных силуэтов, застывших в неподвижности возле свинцовой воды.

До сих пор Сёра, охотившийся за образами, набрасывал эскизы, схватывая всё, что ему попадалось на глаза во время прогулок. Теперь он поступает иначе и выполняет большую часть своих крокетонов, а также различных рисунков в качестве «подготовительных эскизов» для его картины «Купание».

Он часто отправляется в Аньер, на остров Гранд-Жатт, где устраивается на берегу реки против моста Курбвуа. Именно это место он выбирает для сюжета своей картины. Он хорошо помнит простую композицию «Тихого края» Шаванна и позаимствует её для своего полотна, которое, как и Шаванн, разделит на два неравных прямоугольника. Верхний, меньшего размера, отведён для неба; нижний пересекает диагональ, образующая слева треугольник, предназначенный для берега, а справа, между землёй и небом, — треугольник для воды.

Сколько их, щёголей и кутил,
Всяких повес там и заводил,
Этих беспечных гребцов на Сене…

В первые же солнечные дни Аньер привлекает к себе весёлую толпу отдыхающих. Сюда стекаются люди со всех уголков Парижа, чтобы покататься на лодках, потанцевать или просто принять участие в народном гулянье, этом многоцветном и шумном людском водовороте. На реке, на острове, на берегах царит праздничное оживление. Суда всех типов (парусники, одиночки, ялики, аутригеры, байдарки, яхты, клипперы) скользят по Сене, унося в сторону Сен-Клу, Аржантейя и Буживаля щёголей, которые громко переговариваются между собой, находясь на разных лодках, обращаются к друг другу по кличкам — Волосатый (наиболее среди них распространённая), Кашалот, Коротышка — и отпускают в адрес пассажирок сальные шуточки. Почтенные семейства располагаются на траве, закусывают или прогуливаются, женщины, отдавая дань моде, покачивают своими длинными юбками с пышными турнюрами на бёдрах, именуемыми в народе «откидной скамейкой», а чаще всего «ложным задом».

Взявшись за руки, девушки распевают песни и, почувствовав на себе взгляды молодых кутил, прыскают со смеху. Их раскрытые зонтики отбрасывают на зелень травы яркие световые пятна, подобные тем, что отбрасывают украшенные флажками рестораны, с их цветущими беседками, где находят прибежище влюблённые, или кабачки, где вскоре в пространстве, пропахшем жареным картофелем и рыбой по-матросски, закружатся танцующие пары. Дети носятся друг за другом. Шарманки наигрывают свои избитые мотивчики. Продавцы вафель и кокосов зазывают покупателей. Иногда гремит что есть мочи фанфара, оглашая окрестности пронзительными звуками.

Вряд ли можно найти сюжеты более импрессионистические, чем те, что предлагают берега Сены, лягушатники, лодочники. Долгое время они привлекали к себе внимание некоторых импрессионистов. Да разве сам Мане — он умер в апреле этого года, — не отправлялся в Аржантей, чтобы порисовать в компании с Клодом Моне и Ренуаром?

Однако отношение Сёра к этим сценам современной жизни иное, чем у его старших коллег, которые в своём стремлении к чистом зрительному впечатлению и к моментальной его передаче никогда особенно не заботились об искусстве композиции. И это понятно, ибо законы композиции подчиняют впечатление разуму, благодаря им искусство становится, если прибегнуть к образному выражению Леонардо да Винчи, cosa mentale (Дело разума (итал.)). Разум назязывает свой порядок. В самом деле, мало кто из современных художников уделяет внимание искусству композиции. Тот же Пюви де Шаванн был едва ли не исключением. Неудивительно поэтому, что Сёра проявляет к нему интерес.

Молодой художник — а ему уже двадцать четыре года — трудится над «Купанием» несколько месяцев. На Гранд-Жатт он продолжает делать многочисленные наброски, исследуя различные мотивы, предлагаемые островом: то рисует Сену и её берега, то мост Курбвуа, то сидящих на берегу или купающихся людей. Тщательно и терпеливо он составляет опись элементов, из которых позднее создаст свою картину. Сёра экспериментирует с различными темами, что-то отвергая, что-то оставляя для дальнейшей работы. В какой-то момент ему приходит в голову мысль ввести в композицию лошадей; рисует он также этюд с изображением радуги. Но в итоге убирает и радугу, и лошадей. От эскиза он сохраняет чаще всего лишь какую-нибудь деталь: там парусник, здесь заводскую трубу (дым от неё поднимается за мостом), в другом месте оставленную на берегу одежду купальщика. Любую деталь, однажды им выбранную, он вновь разрабатывает, иногда с помощью рисунка. Так получилось с тремя купальщиками, которые войдут в окончательную композицию, и с которых он, работая с натурщиками, делает карандашные наброски.

Что могло бы показаться импрессионистам более странным, чем разработка в мастерской написанных на пленэре фигур? Однако всё в работе Сёра непременно было бы для них чуждым. Чувственности импрессионистов, преобладанию инстинкта над разумным началом противостояли аскетизм, суровое верховенство рассудка. Сёра мог бы принять на свой счёт высказывание Эдгара По о своей поэме «Ворон»: «Цель моя — непременно доказать, что ни один из моментов в его создании не может быть отнесён на счёт случайности или интуиции, что работа, ступень за ступенью, шла к завершению с точностью и жёсткой последовательностью, с какими решают математические задачи». Для Сёра всё диктуется произведением, и только им. Исключительно исходя из него, из внутреннего его «стройства», художник в процессе созидания движется от одного этапа к другому. Он отвергает любые необязательные подробности, без которых может обойтись его картина. Никогда не поддаётся соблазну доставить себе удовольствие. Ни одной уступки самому себе. Никаких случайностей. Полнейшее подчинение создаваемому произведению.

Это самоотречение, совершенно противоположное романтическим страстным порывам, казалось бы, непременно должно было привести к обезличенности. Но бывают любопытные парадоксы, и, кто хочет сказать как можно больше, часто говорит меньше всего. В художественном устремлении Сёра нет ничего искусственного, того, что с неизбежностью эха не отвечало бы его сокровенным помыслам.

Эта воля питается живительными соками в человеке, но в свою очередь сама питает то, что человек создаёт. Она является выражением его глубинной сути. Любая из фигур, любой из предметов, которые Сёра размещает на полотне согласно продуманному плану соотношения горизонталей и вертикалей, и даже любой из сколько-нибудь заметных мазков, которыми он покрывает холст в соответствии с законом контраста, несёт на себе печать его личности. Поэтому, когда картина будет закончена, она вся окажется проникнутой загадочной поэзией. Это вид на реку в летний, подёрнутый лёгкой дымкой день, с парусниками, маленькой плоской лодкой, с мостом на горизонте; на переднем плане расположились два купальщика, стоящие в воде, третий сидит на берегу; позади него — брошенная одежда, дремлющий человек, двое людей, сидящий поодаль на траве, — что может быть проще этой сцены!

Но, исполненная художником, она предстаёт в необычном свете. Как и в рисунках Сёра, время здесь, кажется, остановилось. Его пульсация прекратилась, прервав игру бликов на поверхности воды и струение дыма от заводской трубы. Всё замерло, ничто и не может прийти в движение на этом полотне. Всё вырвано из стремительного потока, из обречённого на смерть течения жизни, окаменело во вневременной неподвижности.

По воле Сёра этот банальный мотив претерпевает головокружительную метаморфозу.

Его техника, которую он желает подчинить научным законам и объективным расчётам, и впрямь настолько тесно связана с индивидуальностью Сёра, настолько определяется ею, что его «я» и навязчивые идеи проецируются на творение художника. Образы современной реальности он заменяет образами своего собственного мира. Суетливое оживление выходных дней на Гранд-Жатт, народное веселье, все эти человеческие жизни, сливающиеся воедино в шумном беспорядке и озабоченные поиском наслаждений, он превращает в фантастическое видение, неподвижное и безмолвное, в картину одиночества. Между существами, низведёнными до их первозданного одинокого состояния, отсутствуют какие-либо связи, возможность диалога.

В правом углу картины, по пояс в воде, купальщик, сложив ладони рупором, издаёт крик, который никогда не достигнет чьего-либо слуха.

Читайте также  Самые красивые водопады мира, в какой стране они протекают

По материалам книги А.Перрюшо «Жизнь Сёра»./ Пер. с фр. Г.Генниса. — М.: ОАО Издательство «Радуга», 2001. — 184 с., с илл.
Книга на ОЗОНе

Картина изображает живую сценку из жизни парижан, отдыхающих в Аньере близ Парижа. Сёра превосходно передал атмосферу солнечного летнего дня в пригороде большого индустриального города с его железнодорожными мостами, каменными зданиями и дымящими фабричными трубами. На первый взгляд, «Купание в Аньере» можно назвать импрессионистическим полотном — за яркость красок и даже за то, что изображенная на картине фигура (гребец справа) частично срезана краем рамки, что очень характерно для импрессионистов. Однако в отличие от них, Сёра скрупулезнейшим образом выстраивает композицию своей картины. Он сделал для нее десятки предварительных этюдов карандашом и маслом, детально проработал каждую фигуру, позаимствовав некоторые позы с работ старых мастеров. Закончив ее, художник очень надеялся на успех. Но картина была отвергнута жюри Салона 1884 года, затем выставлена в Салоне независимых и, наконец, отправлена в запасник.

Принципы композиции

Жорж Сёра. «Купание в Аньере».

Жорж Сёра: коллекция

Эпизоды из жизни: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33

Успех в Салоне подействовал на маленькую группу ободряюще. Друзья поговаривали уже об участии в Салоне 1884 года. Сёра намерен сделать решительный шаг: он приступил к работе над большим полотном размером два на три метра, к первой своей композиции, изображающей сцену купания на берегах Сены.

В последующие месяцы Сёра и его друзья будут много работать вместе, используя друг друга в качестве моделей. Так, Сёра позирует для одной из фигур картины «Похвала Бетховену». Осенние дни, с 6 по 10 октября, он проводит с Аман-Жаном в кабачке папаши Ганна в Барбизоне. Сёра по-прежнему делает множество крокетонов, запечатлевая пейзажи, людей, нивы, заводы парижской окраины… Один из них, на котором изображены рыбаки с удочками, сидящие против света в сумерках на заросшем травой берегу, производит сильное впечатление как своей графической чистотой, так и меланхолическим настроением, исходящим от этих тёмных силуэтов, застывших в неподвижности возле свинцовой воды.

До сих пор Сёра, охотившийся за образами, набрасывал эскизы, схватывая всё, что ему попадалось на глаза во время прогулок. Теперь он поступает иначе и выполняет большую часть своих крокетонов, а также различных рисунков в качестве «подготовительных эскизов» для его картины «Купание».

Он часто отправляется в Аньер, на остров Гранд-Жатт, где устраивается на берегу реки против моста Курбвуа. Именно это место он выбирает для сюжета своей картины. Он хорошо помнит простую композицию «Тихого края» Шаванна и позаимствует её для своего полотна, которое, как и Шаванн, разделит на два неравных прямоугольника. Верхний, меньшего размера, отведён для неба; нижний пересекает диагональ, образующая слева треугольник, предназначенный для берега, а справа, между землёй и небом, — треугольник для воды.

Сколько их, щёголей и кутил,
Всяких повес там и заводил,
Этих беспечных гребцов на Сене…

В первые же солнечные дни Аньер привлекает к себе весёлую толпу отдыхающих. Сюда стекаются люди со всех уголков Парижа, чтобы покататься на лодках, потанцевать или просто принять участие в народном гулянье, этом многоцветном и шумном людском водовороте. На реке, на острове, на берегах царит праздничное оживление. Суда всех типов (парусники, одиночки, ялики, аутригеры, байдарки, яхты, клипперы) скользят по Сене, унося в сторону Сен-Клу, Аржантейя и Буживаля щёголей, которые громко переговариваются между собой, находясь на разных лодках, обращаются к друг другу по кличкам — Волосатый (наиболее среди них распространённая), Кашалот, Коротышка — и отпускают в адрес пассажирок сальные шуточки. Почтенные семейства располагаются на траве, закусывают или прогуливаются, женщины, отдавая дань моде, покачивают своими длинными юбками с пышными турнюрами на бёдрах, именуемыми в народе «откидной скамейкой», а чаще всего «ложным задом».

Взявшись за руки, девушки распевают песни и, почувствовав на себе взгляды молодых кутил, прыскают со смеху. Их раскрытые зонтики отбрасывают на зелень травы яркие световые пятна, подобные тем, что отбрасывают украшенные флажками рестораны, с их цветущими беседками, где находят прибежище влюблённые, или кабачки, где вскоре в пространстве, пропахшем жареным картофелем и рыбой по-матросски, закружатся танцующие пары. Дети носятся друг за другом. Шарманки наигрывают свои избитые мотивчики. Продавцы вафель и кокосов зазывают покупателей. Иногда гремит что есть мочи фанфара, оглашая окрестности пронзительными звуками.

Вряд ли можно найти сюжеты более импрессионистические, чем те, что предлагают берега Сены, лягушатники, лодочники. Долгое время они привлекали к себе внимание некоторых импрессионистов. Да разве сам Мане — он умер в апреле этого года, — не отправлялся в Аржантей, чтобы порисовать в компании с Клодом Моне и Ренуаром?

Однако отношение Сёра к этим сценам современной жизни иное, чем у его старших коллег, которые в своём стремлении к чистом зрительному впечатлению и к моментальной его передаче никогда особенно не заботились об искусстве композиции. И это понятно, ибо законы композиции подчиняют впечатление разуму, благодаря им искусство становится, если прибегнуть к образному выражению Леонардо да Винчи, cosa mentale (Дело разума (итал.)). Разум назязывает свой порядок. В самом деле, мало кто из современных художников уделяет внимание искусству композиции. Тот же Пюви де Шаванн был едва ли не исключением. Неудивительно поэтому, что Сёра проявляет к нему интерес.

Молодой художник — а ему уже двадцать четыре года — трудится над «Купанием» несколько месяцев. На Гранд-Жатт он продолжает делать многочисленные наброски, исследуя различные мотивы, предлагаемые островом: то рисует Сену и её берега, то мост Курбвуа, то сидящих на берегу или купающихся людей. Тщательно и терпеливо он составляет опись элементов, из которых позднее создаст свою картину. Сёра экспериментирует с различными темами, что-то отвергая, что-то оставляя для дальнейшей работы

Купальщицы в Аньере, Жорж Сёра: Анализ 4 014 Раздел в процессе наполнения и корректировки

Текст ещё не готов

«Купальщицы в Аньере» – Жорж Сёра. Интерпретация жанра неоимпрессионистской живописи. MAIN AZ INDEX

Купальщицы в Аньере (1883-4). Жорж Сёра.Одна из величайших современных картин 19 века.

Содержание Описание • Предпосылки • Анализ купальщиков в Аньере • Пояснения к другим современным французским картинам

Описание Имя: Купальщицы в Аньере (1883-4) Художник: Жорж Сёра (1859-91) Материал: Масло на холстеЖанр: Жанровая живопись XIX века Стиль: Неоимпрессионизм Место: Национальная галерея, Лондон

Для интерпретации других картин XIX и XX веков см.: Анализ современной живописи (1800–2000 гг.).

Задний план Вероятно, это было его классическое обучение в Ecole des Beaux-Arts , где он изучил традиционный рисунок фигур у Анри Лемана, ученика JADIngres , что наполнило Жоржа Сёра его чувством классицизма – чертой его формального дизайна, а также его статуи. цифры. В любом случае, его оценка традиционной живописи отвлекла его от преходящих ценностей как импрессионизма Моне, так и реалистической живописи Курбе и к более устойчивому интеллектуальному стилю современного искусства. Решив погрузиться в теорию цвета , он разработал новый метод рисования – дублированный ’ Пуантилизм (доттизм) влиятельного критика Феликса Фенеона (1861-1944), основанный на научных теориях дивизионизма , выдвинутых Мишелем Эженом Шеврёлем и Огденом Рудом. Вместо того, чтобы смешивать краски на своей палитре, как обычно, а затем наносить ее на холст, Сера начал наносить маленькие точки чистого цвета прямо на холст, зная, что человеческий глаз смешивает цвета для него, когда он рассматривает изображение с определенного расстояние. (Та же техника, которая лежит в основе современного метода печати цветных изображений.) Хотя Сёра целенаправленно использовал воздушную свежесть цвета импрессионистов, нанося короткие легкие мазки, он использовал чистые цветные пигменты. которые затем были оптически смешаны, придавая его картинам чудесное свечение. Вдобавок Сёра мало интересовала пленэрная живопись, которую использовали художники-импрессионисты для передачи мимолетных впечатлений от света и цвета. Вместо этого он предпочитал планировать и готовить свои композиции в студии, медленно работая над ними на основе рисунков и других подготовительных работ.

Однако Сёра не завершил пуантилизм, когда нарисовал Купальщиц в Аньере. Чистые цветные точки в стиле пуантилистов не появлялись в большом количестве, пока он не написал «Воскресный полдень на острове Ла Гранд Жатт» (1884–1886, Художественный институт Чикаго). Тем не менее, Bathers является примером более широкого стиля неоимпрессионизма Сёра – стиля, который развился из импрессионизма, но также выступил против него. Подобно Моне и другим, Сера также был очарован светом и цветом; но в то время как они были заинтересованы исключительно в захвате мимолетных «моментов», он был заинтересован в том, чтобы превратить такие «моменты» в вневременное величие. Обратите внимание, что некоторые историки искусства обнаруживают сильное сходство геометрии и неподвижности между купальщицами. и работы тосканского художника раннего Возрождения Пьеро делла Франческа (1412-92).

Читайте также  Самые вкусные конфеты в мире и в россии, наиболее дорогие сладости

В любом случае историки теперь рассматривают La Jatte и Bathers как новаторские произведения как постимпрессионизма , так и классического возрождения (1900-30 гг.). Хотя ни одна из этих выдающихся жанровых картин не была показана на официальном Парижском салоне, они превратили Сёра в ведущую фигуру авангарда и одного из самых влиятельных представителей постимпрессионистской живописи во Франции. Остается только гадать, чего бы он мог достичь, если бы не умер так трагически в возрасте 31 года.

«Купальщицы в Аньере» были первым крупным полотном Сёра. Он имеет размеры 2 метра в высоту и 3 метра в ширину и на нем изображена группа рабочих в выходной. Когда он представил его в Салон 1884 г. маловероятно, что его отказ застал его врасплох. Единственными предметами, которые считались подходящими для такой большой картины в то время, были религиозные исторические или классические предметы. Уж точно не члены низшего сословия, слоняющиеся по берегам Сены. Значит, Сёра делал умышленную политическую мысль. Импрессионисты считали, что картина не обязательно должна рассказывать историю. Моне, Ренуар, Писсарро, Сислей – все хотели запечатлеть мимолетный «момент» перед изменением света. Вот почему они начали рисовать на открытом воздухе, что в то время высмеивали. Но, запечатлевая «момент» в таком большом масштабе и изображая рабочих, Сёра оспаривал право истеблишмента диктовать, что было или не было подходящим предметом для искусства.Также возможно, что на картине было подрывное политическое высказывание.

Жорж Сёра: Учёный от искусства

Рубрика: Арт, искусство, Декабрь 05, 2016 — 12:18, Tags Жорж Сёра, искусство, художник

В Париже в 1859 года в семье судебного пристава на свет появился мальчик, которому было суждено совершить революцию в мире искусства. Рисование для юного Жоржа Сёра стало первой и главной страстью. Однако, это не была страсть поверхностная и мимолётная, она глубоко прижилась в душе юноши и молчаливо сопровождала его во всех поисках. Обнаружив в себе потребность к логическому мышлению и художественной точности, Жорж прежде всего взялся за изучение теоретических основ живописи. Пожалуй, наибольшее влияние на формирование концепций Сёра оказал влияние труд знаменитого критика Шарля Блана «Грамматика искусства рисунка». Особенно поразило молодого художника одно высказывание из книги: «Цвету, подчинённому чётким правилам, можно обучаться, как музыке…» Именно с этого момента в сознании Сёра искусство обрело чистые и строгие формы. Оно было подчинено научным законам, а цвет стал главным предметом исследования. Именно таким образом юный художник стремился противостоять всей неустойчивости мира.

С холодной и сосредоточенной страстью Сёра взялся не только за изучение математики цвета, но и за разработку собственного живописного метода. Так, ключевые элементы для его будущей теории дала работа Мишеля-Эжена Шеврёля «О законе одновременного контраста цветов». В ней учёный абсолютно точно сформулировал законы контраста цветов, которые определили развитие теории Сёра относительно «оптического смешения цветов» и, конечно, же были применены на практике. Окончательно же Жорж убедился в правильности своих поисков, когда в 1880 году на глаза ему попался номер журнала «Искусство» со статьёй художника швейцарского происхождения «Феномены видения», в которой тот утверждал, что в искусстве всё должно быть сознательным. Абсолютно соглашаясь с этим тезисом, молодой Сёра стал целенаправленно искать ответы на свои вопросы, погрузившись сперва в изучение контраста чёрного и белого тонов. Именно обращение к карандашному рисунку позволило художнику постичь игру света и тени, что заметно отразилось в его полотнах написанных маслом.

Продолжая работу над серией рисунков Сёра одновременно экспериментировать с контрастами тонов, создавая небольшие живописные этюды размеров 16 на 25 см, которые сам художник называл крокетонами. Следуя примеру импрессионистов Сёра работал в основном на пленэре в окрестностях Парижа, однако, в отличие от них, небольшие зарисовки пейзажей были для Жоржа всего лишь художественными упражнениями, которые существенно помогли ему продвинуться в изучении тонов. Тени соответствовали холодные цвета: зелёный, синий, фиолетовый; свету – тёплые цвета: красный, оранжевый, жёлтый.

И когда Сёра удалось более или менее сконструировать свой новый метод разложения цвета, он применяет его в своём первом масштабном полотне «Купание в Аньере» (1883-1884). Над ним он работал в течении долгих месяцев, создавая в процессе работы многочисленные эскизы. Все они были подчинены прагматической цели – создать композиционно точное, структурированное и выверенное до мельчайших деталей полотно. Однако, при отстранённом отношении и отсутствии эмоциональной связи с полотном художнику всё же удалось создать прекрасный шедевр, проникнутый загадочной поэзией. В нём техника Сёра, подчинённая научным законам и объективным расчётам была тесно связана с внутренним миром художника, ведь спроецированные на полотно его идеи как бы заменили объекты реального мира. Однако, жюри Салона 1884 года отвергло «Купание», считая картину недостойной соседства с другими 2480 работами, поэтому работа позже была выставлена в Салоне Независимых, где почти не была замечена.

«Купание в Аньере»

Продолжая совершенствовать манеру письма, Сёра создаёт своё наиболее знаменитое полотно «Воскресенье после полудня на острове Гранд-Жатт», которое было выставлено в 1886 году на восьмой (последней) выставке импрессионистов в отдельном зале рядом с работами Камилля Писарро и и Поля Синьяка, которые примкнули к так называемой школе научного дивизионизма (пуантилизма) Сёра. Конечно, работа поначалу была принята неоднозначно, хотя позже и стала одним из наиболее знаменательных произведений 1880-х годов, в частности, благодаря статье Феликса Фенеона, опубликованной в журнале Vogue . Именно с лёгкой руки Фенеона после выставки 1886 года появился термин неоимпрессионизм, который ознаменовал новую эру в истории искусства.

«Воскресенье после полудня на острове Гранд-Жатт»

Сама же картина «Воскресенье» стала своеобразным художественным манифестом Сёра. Она поражала зрителей огромными размерами, импрессионистическим сюжетом, чётко выстроенной композицией и необыкновенной техникой исполнения. При взгляде издалека полотно впечатляло плотностью и монолитностью цвета, но при ближайшем рассмотрении можно было заметить, что плоскости картины складывались из мелких точечных мазков комплиментарных (дополнительных) цветов нанесённых очень тесно друг к другу. Так, художник предпочёл смешению цветов на палитре их «оптическое слияние» непосредственно на холсте при рассмотрении полотна с определённого расстояния. Именно поэтому картина приобрела необыкновенный колорит, выгодно отличаясь от других мастеров.

За «Воскресеньем» последовала череда маринистических пейзажей, написанных в импрессионистической манере с использованием всё того же принципа «оптического смешения» цветов, который приобретает техническое совершенство.

Но на этом Сёра не остановился, он стремился в своём искусстве доказать, что его революционная техника расщепления цветового пятна на составляющие может быть использована не только для написания пейзажей, но и в изображении человеческого тела. Именно это он и сделал в картине «Натурщицы» (1888), где за основу был взят классический сюжет с тремя грациями, который был впрочем адаптирован в творческой манере Сёра – грации были заменены раздевающимися натурщицами, а мифологические пейзажи – интерьером студии. Картина вызвала самые скандальные отзывы критиков, но другие художники были восхищены его работой. Так, сам Ван Гог заявил, что это настоящий прорыв в «проявлении цвета».

В своих последующих работах Сёра продолжил работать с цветовыми контрастами, добавляя в работы эффект искусственного освещения. Среди них особого внимания заслуживают «Парад» (1887-1888), «Канкан» (1889-1890) и «Цирк» (1890-1891). Таким образом художник обратился к традиционным сюжетам живописи, изображающим мир театральных и цирковых постановок. Так, «Цирк» стал последним крупным полотном Сёра, представленным на Салоне Независимых в марте 1891 года, и одновременно его творческим завещанием. Эта работа была блистательным завершением его бурного и непрерывного диалога с приверженцами академизма и поклонниками импрессионизма. Отрицая спонтанность и эмоциональность в живописи, Жорж Сёра оставался верным научному методу. Он считал, что искусство и наука вещи взаимодополняющие, с помощью которых можно было создать нечто совершенное. И ему это определённо удалось!

Художник Georges-Pierre Seurat (1859 – 1891). Первый и последний неоимпрессионист

Художник Georges-Pierre Seurat (1859 – 1891)

Биография и картины Жоржа-Пьера Сёра – французского живописца, основателя неоимрессионизма и постимпрессиониста, одно из основателей метода живописи, который получил название «дивизионизм» или «пуантилизм».

Биография художника Жоржа-Пьера Сёра (Georges-Pierre Seurat)

Пасмурная погода, Гранд Жатт

Художник Жорж-Пьер Сёра (Georges-Pierre Seurat) родился в декабре 1859 года в Париже, в весьма состоятельной и очень странной семье. Отец художника, Антуан-Кристозом Сёра, был высокопоставленным министерским чиновником, а в последующие годы – успешным юристом. Мать, Эрнестин Февр была истинной парижанкой. Долгие годы Эрнестин с маленьким Жоржем жила в Париже, а отец будущего художника – в загородном доме, где устроил себе в подвале молельню и регулярно совершал богослужения. А семью навещал раз в неделю. Человек был, мягко скажем, очень странным. И Жорж Сёра пошёл характером в родителя.

Читайте также  Самый мощный и быстрый планшет в мире

Впрочем, благодаря солидному капиталу родителей Жорж-Пьер Сёра никогда не знал нужды, а безумно любящая сына мама была готова оплатить любой каприз своего чада. В общем, родители не препятствовали желанию Georges-Pierre Seurat стать художником, тем более, что в тот момент было понятно, что сын избранным «делом всей жизни» не должен будет зарабатывать себе на кусок хлеба – денег в семье было достаточно.

Для обучения Жоржа искусствам был нанят известный в те времена французский скульптор Жюстен Лекьен, и с поступлением в Школу изящных искусств у Жоржа проблем не возникло. Он учился у Лемана и Энгра, успешно овладел начальными навыками академического живописца, что было вполне предсказуемо – одарённый отпрыск состоятельного семейства должен был стать ещё одним традиционным художником.

У истоков неоимпрессионизма

Сена в Гранд Жатт, весна

Но, в какой-то момент Сёра стало скучно, он охладел к классической живописи и скоро, через два года обучения, оставил Школу изящных искусств. Ещё будучи студентом Школы, Жорж увлёкся научной литературой, особенно его увлекла книга директора школы искусств Шарля Бланка «Грамматика искусства рисования», которую молодой человек просто выучил наизусть – Бланк очень доступно и точно описал законы света и цвета в живописи. А Сёра из законов Бланка вывел свой метод, который назвал пуантилизмом (от французского «точка») или дивизионизмом. Эти понятия со временем стали синонимами.

В основе пуантилизма – дивизионизма лежит разложение сложного цвета на чистые цвета, которые наносятся на холст в виде близко расположенных точек. А в результате такого сложного наложения простых чистых цветов возникает особенная глубина цвета и оригинальные цветовые эффекты.

В результате изучения трудов Бланка и Шевреля (этот художник написал книгу о сочетании расположенных рядом контрастных цветов), Жорж-Пьер Сёра пришёл к выводу, что для живописи совсем не важна индивидуальность художника, а само искусство можно разложить на некие закономерности, эдакие константы, после изучения которых любой желающий будет в состоянии создавать шедевры мировой живописи. Сегодня над такой теорией можно смеяться. Да, Georges-Pierre Seurat ошибался. Но эта ошибка оказалась очень плодотворной для мировой живописи.

Кроме книг Бланка и Шевреля на творческую судьбу художника большое внимание оказала четвёртая выставка французских импрессионистов 1870 года на которой, кроме прочих, были экспонированы работы Моне и Дега – эти полотна настолько очаровали Сёра, что молодой художник решил больше не откладывать и от теоретических изысканий в области живописи уже переходить к практике.

Как всякий французский мужчина Жорж-Пьер Сёра служил в армии, но как сын состоятельных родителей он совмещал службу с уроками рисования, а после демобилизации из армии молодой художник снял мастерскую «на пару» со своим единомышленником и другом Аман-Жаном. Сёра полюбил писать на меленьких дощечках – твёрдое дерево, в отличии от вибрирующего холста, отлично сохраняло направленность каждого мазка кисти и каждая точка оказывалась на строго отведённом ей месте в красочной палитре создаваемого этюда. А ещё Жорж «возродил» забракованный импрессионистами метод работы с эскизами и этюдами – он делал наброски на пленэре, а на основании этих набросков, уже в мастерской, писал полотно большого формата.

Первые неудачи и успех

Купание в Аньере

В 1883 году Georges-Pierre Seurat предложил парижскому Салону свою первую значительную работу, написанную чистыми цветовыми точками, «Купание в Аньере». К огромному удивлению, а потом и бешенному возмущению Сёра, Салон отклонил предложенный художником холст… В результате Жорж Сёра навеки отклонил Салон, объявил, что он и названия этого больше слышать не желает, и, как большинство отверженных Салоном художников, решил связать свою дальнейшую судьбу с сообществами независимых художников.

Тут нужно принять во внимание личность художника. Современник отмечают нелюдимость и необщительность Сёра. Художник мог просидеть весь вечер в шумной компании и не произнести ни одного слова – разговоры «вообще» молодого человека не интересовали. Но как только возникала тема живописи, так сразу «отмирал» Сёра и из вялого и равнодушного становился чрезвычайно, до дикости, агрессивным. Не особенно выбирая слова, он начинал объяснять окружающим «истину» и любая попытка эту истину оспорить, приводила Жоржа в неописуемую ярость – себя он считал живописцем-интеллектуалом, кистью которого управляет не низменные и изменчивые чувства и инстинкты, а научный разум и отработанный метод.

Впрочем, Сёра не занимался изложением теоретических основ своего метода. С этой задачей на начальном этапе замечательно справился близкий друг художника Поль Синьяк. Позднее метод описал арт-критик Феликс Фенеон, который ввёл в обращение термин «неоимпрессионизм». Ещё позднее Камиль Писсарро назвал метод Жоржа Сёра «научным импрессионизмом», как противоположность просто импрессионизму, в основе которого лежит интуитивный подход и романтичность.

В 1884 году Сёра сумел выставить свою картину «Купание в Аньере» на выставке Группы независимых художников в павильоне Тюильри. Поль Синьяк, увидев это полотно, написал:

Эта картина была написана большими плоскими мазками, находившими один на другой и взятыми с палитры, составленной, как у Делакруа, из чистых и земляных красок. Охры и земли затемняли колорит, и картина казалась менее яркой, чем картины импрессионистов, написанные красками спектра. Но соблюдение контраста, систематическое разделение элементов — света, тени, локального цвета, — правильное соотношение и равновесие придавали этому холсту гармонию.

Большой успех и кризис жанра

В 1884 году Georges-Pierre Seurat, совместно с другими независимыми художниками, создаёт творческое сообщество «Сосьете де Артиста Индепендэнтса» и в том же году начинает писать «Воскресный день на острове Гранд-Жатт» — это полотно было завершено в 1886 году. За два года художником было сделано огромное количество предварительных рисунков, была написана целая серия пейзажей с видами Сены.

Воскресный день на острове Гранд-Жатт

На восьмой выставке импрессионистов «Воскресный день…» был встречен с восторгом, публика пребывала в блаженном экстазе, а критики писали, что «наглядно объявлен манифест новой живописной школы». В том же году картину показали на Салоне независимых художников и на выставке бельгийских художников «Группы двадцати». Успех был огромным – к работе Жоржа Сёра было невозможно пробиться из-за многочисленных зрителей, которые неизменно создавали толпу у картины.

Буквально в течении месяца неоимпрессионизм стал популярным.

В Париже есть сейчас только один молодой человек, который пишет так же хорошо, как я – Жорж Сёра.

Сам же Сёра попал в очень сложное положение. С одной стороны, он доказывал вторичность личности художника и ратовал за научный подход к живописи, когда любой может написать значимое полотно. А с другой стороны его чрезвычайно злило, что коллеги «похищают» его наработки и идеи.

В технике пуантилизма начали писать Гоген, Лотрек, Ван Гог, Матисс, Писсарро, Синьяк и многие другие.

Впрочем, не все импрессионисты двинулись за модным течением. Так Дега, в ответ на утверждение Камиля Писсарро о интересной картине Сёра, написал:

Я заметил бы это, но уж очень она велика.

Дега едко намекал на некие оптические особенности пуантилизма, при которых картину можно увидеть только издалека, а при боле близком рассмотрении она больше похожа на цветовое месиво.

Неоимпрессионизм становился всё популярнее, Сёра метал молнии в «подражателей» и даже начал уклоняться от выставок, чтобы «воры» не похищали его идеи. Однако, мода — это всегда волна. Она доходит до своего пика и уходит, оставляя на пустынном бреге всех тех, кто не успел за модным трендом.

Но Жорж-Пьер Сёра этой «отхлынувшей волны» уже не увидел. Он внезапно умер в возрасте 31 года. Сгорел буквально за 3 дня от инфекции. Через два дня после смерти Сёра скончался и его маленький сын.

Жизнь художника была короткой, яркой, неоднозначной. Не все идеи и методы художника прижились, но революцию в искусстве он совершил. И кубисты, и абстракционисты, и… В общем, огромное количество родившихся много лет спустя течений и методик в живописи были бы невозможны без «цветовых точек» Жоржа-Пьера Сёра.

Понравилась статья? Поделиться с друзьями:
Добавить комментарий

;-) :| :x :twisted: :smile: :shock: :sad: :roll: :razz: :oops: :o :mrgreen: :lol: :idea: :grin: :evil: :cry: :cool: :arrow: :???: :?: :!: