Кафе "амбассадор": аристид брюан, тулуз-лотрек, 1892 - JEKATERINBURG.RU

Кафе «амбассадор»: аристид брюан, тулуз-лотрек, 1892

ЧИТАТЬ КНИГУ ОНЛАЙН: История искусства

НАСТРОЙКИ.

СОДЕРЖАНИЕ.

СОДЕРЖАНИЕ

  • 1
  • 2
  • 3
  • 4
  • » .
  • 123

Эта книга обращена ко всем, кто хотел бы получить первоначальные ориентиры в заманчивой, но пока не знакомой им области искусства. Новичок сможет ознакомиться здесь с общим планом этой местности, не путаясь в обилии деталей, то есть уяснить себе порядок и соотношение периодов, стилей, имен, которыми наполнены более объемистые и сложные книги, и таким образом обзавестись багажом, необходимым для чтения более специальной литературы. При работе над книгой я думал в первую очередь о читателях подросткового и юношеского возраста, которые только что открыли для себя мир искусства. Но, на мой взгляд, книги для юношества должны писаться так же, как и для взрослых, с учетом, правда, особой критичности тинейджеров, нетерпимых к фальши и претенциозному жаргону. По своему опыту знаю, что именно эти грехи иногда на всю жизнь отвращают людей от литературы по искусству. Поэтому, чтобы обойти западню, я старался писать обычным, общепонятным языком, не стесняясь непрофессиональных выражений. С другой стороны, я стремился не упрощать ход мысли и надеюсь, что читатели не припишут сокращение до минимума искусствоведческих терминов высокомерной снисходительности. Разве высокомерен не тот, кто вещает с заоблачных высот, красуясь перед читателем ученым языком и забыв о целях его просвещения?

Помимо решения ограничить специальную терминологию, я подчинил себя и некоторым другим требованиям, осложняющим работу автора и облегчающим жизнь читателя. Во-первых, я писал только о тех произведениях, которые мог показать в иллюстрациях. Мне не хотелось сводить текст к перечислению имен — тем, кто не знает произведений, такой текст ничего не говорит, а для тех, кто знает, он будет поверхностным. Поэтому при выборе художников и их работ пришлось исходить из приемлемого для книги числа иллюстраций, что, в свою очередь, потребовало удвоенной строгости в отборе материала. Отсюда вытекает второе принятое мною правило — ограничиться только произведениями несомненной художественной ценности, отсечь все, что может представлять интерес лишь как образчик вкуса времени или моды. При этом пришлось пожертвовать преимуществами броского литературного стиля. Критические замечания всегда эффектнее одобрительных, и включение в книгу толики безобразного придало бы ровному изложению приятное разнообразие. Но тогда читатель был бы в праве спросить, на каком основании в книгу, посвященную искусству, вошли не имеющие к нему отношения поделки, потеснив к тому же подлинные шедевры. Хотя и не все представленные здесь произведения соответствуют наивысшим критериям художественного качества, каждое из них обладает своими особыми достоинствами.

Третье правило также потребовало некоторого самоотречения. Я поклялся себе не поддаваться соблазну оригинальности персонального выбора, за исключением тех случаев, когда общепризнанные шедевры входят в круг моих личных предпочтений. Ведь эта книга замышлялась не как антология прекрасного, а как руководство для вступающих в еще не ведомые им края, и такому читателю примелькавшиеся, «затасканные» примеры послужат знакомыми разметками незнакомого маршрута. Кроме того, самые знаменитые произведения чаще всего и являются величайшими, и если книга поможет читателю увидеть их заново, это будет куда полезнее знакомства с малоизвестными творениями.

Но даже с учетом вышеизложенного, я вынужден был многим пожертвовать. Приходится сознаться, что просто не нашлось места для искусства Индии и этрусков, для таких мастеров, как Кверча, Синьорелли и Карпаччо, как Петер Фишер, Браувер, Терборх, Каналетто, Коро и многих других, глубоко интересующих меня, художников. Включить их значило бы удвоить или утроить объем книги и, стало быть, уменьшить ее ценность как вводного руководства. И еще одному правилу я следовал в этом душу изматывающем процессе отбора: всякий раз, когда возникали сомнения, я отдавал предпочтение той вещи, которую знал в оригинале, а не только по репродукциям. Хотелось бы сделать это правило неукоснительным, но нельзя же карать читателя за срывы планов своих поездок — напасть, постоянно преследующая любителя искусств. Кроме того, главное мое правило — вообще не иметь твердых правил, и, нарушая вышеперечисленные, хочу доставить читателю удовольствие уличить меня в этом.

Таковы были заданные мною правила исключения, так сказать негативные рамки книги. Позитивные же задачи должны предстать из нее самой. История искусств, излагавшаяся ранее многократно, но на сей раз пересказанная простым языком, должна подвести читателя к уяснению исторических связей и пониманию художественных произведений, причем не столько путем восторженных описаний, сколько путем разъяснения намерений художника. Таким методом можно устранить наиболее типичные препятствия к восприятию искусства и упредить критику, основанную на ложных посылках. Кроме того, в книге ставится и несколько более сложная задача: рассматривать произведения в определенном историческом контексте, из которого вытекают цели и устремления мастера. Каждое поколение в какой-то мере восстает против отеческих установлений, и каждое произведение искусства обращается к своим современникам не только тем, что в нем есть, но и тем, что осталось за его пределами. Когда молодой Моцарт приехал в Париж, он обратил внимание — о чем написал отцу, — что все модные симфонии здесь имеют финал в быстром темпе, и решил поразить своих слушателей медленной интродукцией к завершающей части сочинения. Пусть этот пример тривиален, но он показывает, в каком направлении следует двигаться, чтобы прийти к пониманию исторических изменений в искусстве. Желание отличиться, наверное, не самый высокий и не самый глубокий из побудительных мотивов художника, но отсутствует он крайне редко. В прослеживании этих отличий состоит самый простой путь к пониманию искусства прошлого. Постоянное перемещение художественных ориентиров является путеводной нитью книги, в которой я стремился показать, как каждое произведение соотносится с предшествующими — через подражание им или противодействие. С риском наскучить читателю я все же настойчиво отсылаю его к более ранним образцам, дабы в сравнении обозначилась дистанция, отделяющая данного художника от его предшественников. В плавании по этому маршруту есть подводный камень, который, надеюсь, мне удалось обойти, но о котором, тем не менее, стоит упомянуть. Речь идет о наивном представлении, будто перемены в искусстве означают непрерывный прогресс. Конечно, каждый художник ощущает свое превосходство над предшественниками и, с его точки зрения, он продвигается вперед по отношению ко всему, что было прежде. Нельзя по достоинству оценить произведение, не приобщившись к тому победному чувству завоеванной свободы, которое испытывал художник при его создании. Но надобно понимать, что каждый выигрыш в одном отношении оборачивается проигрышем в другом и субъективное ощущение прогресса не означает объективного возрастания художественных качеств. В отвлеченной формулировке это положение выглядит несколько запутанным, но надеюсь, что текст книги прояснит его.

Несколько слов о том, какое место отводится в книге разным видам пластических искусств. Возможен упрек, что живописи уделяется слишком много внимания, в ущерб скульптуре и архитектуре. Оправданием может послужить то, что произведения живописи меньше теряют в репродукциях, чем объемная скульптура и тем более монументальные сооружения архитектуры. К тому же у меня не было намерения состязаться с имеющимися на сей день блистательными изложениями истории архитектурных стилей. Но, с другой стороны, данная книга, как она замышлялась, не могла бы состояться без соотнесения изобразительных искусств с архитектурой. Ограничившись для каждого временного отрезка примерами одного-двух сооружений, я стремился восстановить баланс в пользу архитектуры, отведя ей почетное место в начале каждой главы. Это поможет читателю скоординировать сведения о конкретном периоде и представить его себе в целостности.

В качестве концовок к главам даны характерные изображения, относящиеся к жизни художников и их окружению. Эти иллюстрации складываются в самостоятельную серию, рассказывающую о переменах в социальном положении художника и его публики. Изобразительные документы, независимо от их художественного качества, помогут сформировать мысленную картину среды, в которой вызревало искусство данной эпохи.

Эта книга не могла бы появиться на свет без добросердечного и ободряющего внимания к ней со стороны Элизабет Синьор, чья преждевременная гибель при воздушной бомбардировке Лондона стала

Аристид Брюан: трубадур парижских улиц в искусстве

Аристид Брюан — из тех исполнителей, которых помнят благодаря живописи. Анри де Тулуз-Лотрек создал несколько афиш для его концертов в 1892−93 годах и продлил славу певца на несколько столетий. Брюан выступал с песнями собственного сочинения: крыл почем свет стоит буржуазные привычки, жалел дев с рыжими волосами, которые родились в трущобах, мрачно и жестко шутил, рассказывал о приключениях сутенеров и бандитов из опасных парижских районов, играл на чувствах слушателей, распевая отчаянные баллады о любви, предательстве и мести. Тулуз-Лотрек, аристократ, променявший роскошный родительский особняк на притоны Монмартра, и Брюан, без раздумий бросивший теплое и доходное место клерка ради сомнительных кафешантанов, были близкими друзьями. Если были на Монмартре герои, ведущие хрестоматийный богемный образ жизни, бездомные, эксцентричные, голодные, вечно пьяные, вызывающе талантливые, то эти двое лучший тому пример.

На языке улиц

Аристид Брюан родился в деревне Куртене в 1851 году в семье небедного землевладельца и был обеспечен, беззаботен и счастлив. Когда ему было всего 12, положение семьи резко ухудшилось. По одной из версий, причиной стала смерть отца, по другой — его неразумное обращение с деньгами и полное разорение. Как бы то ни было, способный ученик, собиравший высшие балы и награды по латыни, греческому, истории и вокалу, Брюан вынужден бросить школу, отправиться в Париж и зарабатывать самостоятельно.

Он переезжает из одного рабочего квартала в другой, кочует из одной мастерской в другую, становится то подмастерьем, то помощником какого-нибудь ремесленника, а в остальное время путается с плохими парнями, бунтовщиками, бродягами, рабочими. В вечерних разговорах с новыми друзьями Аристид учится говорить на их языке — и сленг французских рабочих кварталов его очаровывает. Он подхватывает и с наслаждением вворачивает в собственную речь хлесткие остроты, жестокие словечки, циничные замечания. Не получивший толком образования, Брюан пытлив и основателен — в изучении просторечия он не довольствуется пьяными перепалками между сутенерами, а идет в библиотеки. Здесь он штудирует словари сленга и поэтические сборники эпохи Франсуа Вийона. Как в детстве Брюан блестяще осваивал латынь и греческий, так же сейчас он осваивает язык своих будущих песен, язык, на котором раньше никто не пел, язык, который сделает его знаменитым.

Читайте также  Самые высокие горы западной европы и большие горные системы

Изучение диалекта, на котором говорит парижское отребье, придется прервать на время Франко-прусской войны — двадцатилетний Аристид отслужит снайпером ее всю, от начала до конца. А по возвращении получит престижное и выгодное место в Северной железнодорожной компании, но выдержит эту скучную службу всего 4 года. Когда 20 лет спустя Брюан решит делать политическую карьеру, Леон де Берси прочтет предвыборную лекцию о нем, конечно романтизированную и белетризированную, как любая предвыборная речь. О периоде работы в железнодорожной конторе Берси скажет:

«…Брюан присоединился к железнодорожной компании. Но он любит театр, и малоподвижный чиновничий образ жизни его тяготит: он мечтает о самореализации, и по ночам, после рабочей смены, он выступает в гогеттах. У него есть идеи, опыт, уверенность в себе, его смелость и честность служат ему хорошую службу — он вдохновлен. Именно тогда он написал свои первые песни о герое, который еще не оформился, но определенно кажется чем-то новым, оригинальным. Этот герой говорит на колоритном языке улиц, языке простых людей. Постепенно Брюан избавляется от банальных оборотов, и обладая безупречным слухом и чутьем, он позаимствовал у народа его способ самовыражения, а через время вернул сполна. Его путь был найден!»

Политическая карьера Брюана закончится, так и не начавшись, он не наберет нужного количества голосов среди избирателей 20-го округа Парижа. Но к тому времени будет так знаменит и богат, что с политической неудачей справится легко. Его лирический герой, бедняк и бродяга, окажется золотой жилой.

Кабаре «Черный кот»

Кафе-концерт (или кафешантан) был новым видом развлечения в Париже. Гогетты, в которых начинал исполнять свои песенки Брюан, — предшественницы кафешантанов, простые кабачки с непритязательными посетителями, скромными обедами и выпивкой. Песенки с революционными сюжетами, острой политической и социальной сатирой пели здесь все, кому не лень. Репертуар кафе-концертов (заведений с отдельной сценой для выступлений) тоже поначалу был случайным — посетители вполуха слушали популярные песенки, не отвлекаясь от выпивки. Но ко времени, когда Аристид Брюан начал выступать в кабаре «Черный кот» на Монмартре, этот вид развлечений стал для парижан любимым. Кафе-концерты выпускали собственные газеты с новыми песнями, имена авторов-исполнителей знали, их выступлений ждали, к их концертам выпускали афиши знаменитые художники.

Брюану в «Черном коте» не платили, а только бесплатно поили. Хозяин кабаре Родольф Сали был прижимист и искренне верил, что, позволяя выступать певцам и поэтам в своем заведении, уже делает им честь и обеспечивает популярность. Справедливости ради, именно Сали сделал Монмартр славным местом. Помещение кабаре было напичкано старинными вещицами, собранными у старьевщиков и антикваров: там были «ковры, картины, церковные витражи, головы оленей, керамическая, оловянная и медная посуда, доспехи, ржавые мечи, источенные червями статуэтки и недавно появившееся здесь большое полотно Вийетта „Parce Domine“, за которое было по-королевски заплачено двести пятьдесят франков», — рассказывает автор биографии Тулуз-Лотрека Анри Перрюшо. Сам Сали, приодетый в дорогой костюм и галстук, кланялся и заискивал перед важными, богатыми посетителями. Литературная группа, выпускающая газету от имени кабаре «Черный кот», песен Брюана почти не печатает и не считает эти куплеты достойными примерами поэзии. Тем не менее Брюан становится популярен настолько, что сам печатает и неплохо продает сборники с нотами и текстами своих песен.

Когда опасное соседство с неблагоднадежными и вспыльчивыми сутенерами начнет действовать Сали на нервы и приведет к серьезной потасовке, он решит перевезти свое приличное заведение подальше от этой монмартрской клоаки. Прочь, прочь! Родольф Сали переезжал торжественно, с музыкой, флагами, оглашая ночной Монмартр криками и озаряя десятками факелов. Он не верил, что найдется сумасшедший, готовый открыть на месте «Черного кота» новое заведение. Этим сумасшедшим стал Аристид Брюан.

Кабаре «Мирлитон»

Брюан собрал свои сбережения, наделал долгов и открыл на месте «Черного кота» собственное кабаре «Мирлитон». Как же он был раъярен, когда в день открытия к нему заглянули всего три человека. Не в силах сдерживать гнев, он обругал посетителя, требующего продолжения концерта. И эта грязная ругань самым непредсказуемым образом сыграла Брюану на руку: посетитель вернулся на следующий день с компанией друзей и потребовал, чтоб их тоже осыпали такими же отборными проклятьями. Брюан делает это с удовольствием.

Он ходит между столами, пока публика рассаживается, прижимаясь плечами, на простых лавках. Теперь, чтобы попасть внутрь, посетитель должен постучать и получить разрешение. Брюан подгоняет прибывающих, обзывая всех без разбора «шлюхами» и «сутенерами», «дерьмом» и «стадом баранов», тех, кто респектабелен и уважаем — «старыми хрычами» и «старыми коровами». Потом влезает на один из столов, просит аккомпаниатора взять нужную тональность и начинает концерт. Пьют в «Мирлитоне» только пиво, открыт он всего 4 часа — с 10 вечера до 2 ночи. Нарядные буржуа спешат сюда и рассаживаются рядом с художниками и проститутками — для них пиво дороже, а ругань забористей.

«Эти идиоты ровным счетом ничего не понимают, да и не могут понимать в моих песенках, ведь они не знают, что такое нищета, они со дня рождения купаются в золоте. Я мщу им, понося их, обращаясь с ними хуже, чем с собаками. Они хохочут до слез, думая, что я шучу, а на самом деле я часто вспоминаю о прошлом, о пережитых унижениях, о грязи, которую мне пришлось увидеть, — все это подступает комком к горлу и выливается на них потоком ругани», — признавался Брюан.

Особенно доставалось тем, кто решил покинуть заведение посреди концерта: «Все клиенты свиньи, особенно те, кто уходит!» — распевали хором оставшиеся. Известный художественный критик, защитник дивизионизма и анархист Феликс Фенеон однажды побывав у Брюана, встал и ушел с представления, а после рассказывал: «Деньги, которые этот парень собирал за вечер на пике славы, обеспечили бы безбедное существование обычному человеку на целый год!»

В течение трех лет в «Мирлитоне» выходил журнал, в котором публиковались песни Брюана с иллюстрациями известного тогда художника Теофиля-Александра Стейнлена. Это именно Стейнлен — автор культового плаката, рекламирующего кабаре «Черный кот».

Поэт нищих, богач поневоле

Восемь лет, в клубах дыма и пивных испарениях, под хохот и аплодисменты разношерстной публики, Арстид Брюан пел песни. Он писал их быстро и усмехался, что немыслимо тратить на написание песни несколько месяцев, как это делают серьезные поэты. На него сыпался золотой дождь все эти годы — и в конце концов сумасшедше знаменитый певец в зените славы решил все бросить и отправиться в долгое путешествие: «Я счастлив выбраться из этой выгребной ямы!» — говорил он. По возвращении из путешествия Брюан купил особняк в родной деревне Куртене и наслаждался тишиной и чистым воздухом. У него были слуги, садовники, сторож, дорогая мебель и ковры, он охотился и рыбачил. Критик Адольф Бриссон побывал в гостях у Брюана и писал: «Поэт нищих живет в замке, где ведет образ жизни средневекового дворянина».

Он безуспешно попытает счастья в политике, но настоящий триумф испытает, когда вернется на сцену в 1924 году. Брюану будет 73 года, но его песни помнят и с восторгом принимают его самого, поэта нищих и обездоленных, символ Монмартра.

Граф ТУЛУЗ-ЛОТРЕК Анри Мари Раймон де (1864-1901) — французский живописец.

Клоунессу, с прозвищем, которое с французского языка переводится как «хаос, суматоха», он изобразил во время ее прогулки по «Мулен Руж», где она прохаживается под руку с подругой.

Амплуа, в котором выступала женщина-клоун в «Новом цирке» было довольно необычным для парижской публики, кроме этого она танцевала в «Мулен Руж», и частенько получала похвалу от требовательного Бескостного.

Для Лотрека клоунесса была интересна своими лесбийскими наклонностями.

Анри де Тулуз-Лотрек.

Не особо переживая о моральной составляющей своего поведения, не ограничиваемого никакими рамками, Лотрек по нескольку дней «застревал» в борделях, не только предаваясь плотским утехам, но и фиксируя мельчайшие детали из жизни и быта его обитателей.
«Две подруги», «Поцелуй в кровати», «Две девушки в кровати»

Анри де Тулуз-Лотрек. «Японский диван» (Диван Жапоне).
Афиша «Диван Жапоне» или «Японский диван», интересна тем, что Лотрек использовал в ней прием, заставляющий зрителя постоянно переводить взор, не давая сосредоточиться на какой-либо детали.

В конечном итоге, ритмическая игра предметов, когда сопоставляются грифы контрабасов, трость, руки дирижера и руки с веером, приводит к тому, что взгляд останавливается на опущенных руках, затянутых в черные перчатки (принадлежали певице и актрисе Иветт Гильбер).

Анри де Тулуз-Лотрек. «В цирке Фернандо»

Анри де Тулуз-Лотрек. Плакат «Ла гулю в Мулен Руж»

Известная звезда танцевальных подмостков Парижа изображена в позе, которая приводила в неистовство завсегдатаев кабаре, вполне обоснованно, ее мужскую часть. Ла Гулю полностью отдалась танцу, ее соблазнительные формы открылись взорам присутствующих, заведению обеспечена яркая, оригинальная реклама.

Практически вся столица была знакома с этой афишей, Лотрек становится известным, правда это обстоятельство не очень радует его родственников, ведь впервые автор подписался настоящим именем, не используя анаграмму – Трекло.

Анри де Тулуз-Лотрек. Плакаты

Анри де Тулуз-Лотрек. Аристид Брюан в «Амбассадор»

Великолепное сочетание простоты и монументальности, при том, что хозяин «Амбассадор» увидев этот плакат, назвал его «отвратительной пачкотней». Настаивая на своем, он категорически отказывался его вывешивать.
Сам Аристид Брюан, давний приятель Лотрека, знаменитый певец кабаре, уверенный в своей популярности у публики, решил не уступать хозяину, и отказывался выступать, настаивая, чтобы плакат занял положенное ему место.

Анри де Тулуз-Лотрек. «В Мулен де ла Галетт»
Работа «В Мулен де ла Галетт» особо выделяется среди работ Тулуз-Лотрека, т. к. считается первой и последней картиной, где нет его друзей, составлявших «украшение» развлекательных заведений Парижа. Здесь танцуют и веселятся простые, ничем особым не выделяющиеся, жители Монмартра.
Этим полотном начинается его известный цикл работ, посвященных праздной жизни кафе и шантанов.

Читайте также  Самые смешные мультфильмы для детей и взрослых

Анри де Тулуз-Лотрек. «Танец в Мулен Руж»
Картина открывает новый цикл работ, освещающий ночную жизнь столицы, и в ней художник фиксирует яркий, зажигательный танец знаменитостей «Мулен Руж» – Валентина ле Десосс, по прозвищу «Бескостный» и Ла Гулю.
Главные персонажи сюжета изображены в преувеличенной в гротескном плане форме, даже карикатурно, а зритель имеет возможность «поучаствовать» в происходящем событии, для чего автор оставил промежуток на переднем плане полотна.

Срезанная слева границей холста фигура создает ощущение того, что действие продолжается и за пределами картины.

Анри де Тулуз-Лотрек. «Джейн Авриль»
Танцовщица часто и охотно позировала Лотреку, а их отношения были теплыми и дружественными, сложившимся благодаря взаимному почитанию таланта и творчества друг друга. Также у обоих талантов предки представляли аристократическое сословие, правда, Авриль унаследовала «благородное родство» только по линии отца.

Биография Тулуза Лотрека

Граф ТУЛУЗ-ЛОТРЕК Анри Мари Раймон де (1864-1901) — французский живописец, один из ярчайших представителей постимпрессионизма.

Родился в старинной дворянской семье. В детстве, дважды упав с лошади, сломал обе ноги и на всю жизнь остался калекой. Этот физический недостаток наложил отпечаток на дальнейшую жизнь художника. Интерес к рисованию пробудился под влиянием художника Р.Пренсето. Учился у Л.Бонна (1883) и Ф.Кормона (1884- 1885). Большое влияние на формирование его творческой манеры оказало искусство Э.Дега и японской гравюры.
Ранние работы художника, на которых изображены в основном его близкие друзья и родственники («Графиня Тулу-Лотрек за завтраком в Мальроме», 1883; «Графиня Адель де Тулуз-Лотрек», 1887 — обе в Музее Тулуз-Лотрека, Альби), написаны с использованием импрессионистической техники, но стремление мастера максимально правдиво, иногда даже беспощадно, передать индивидуальную характеристику каждой своей модели говорит о принципиально новом понимании им образа человека («Молодая женщина, сидящая за столом», 1889, Собрание Ван Гога, Ларен; «Прачка», 1889, Собрание Дортю, Париж).

В дальнейшем А. де Тулуз-Лотрек совершенствует способы и методы передачи психологического состояния моделей, сохраняя при этом интерес к воспроизведению их неповторимого облика («В кафе», 1891, Музей изящных искусств, Бостон; «Ла Гулю, входящая в Мулен-Руж», 1891-1892, Музей современного искусства, Нью-Йорк). Сатирический взгляд художника на мир театра, ночных кафе, артистической богемы Парижа и опустившихся завсегдатаев притонов находит свое выражение в гротесковом преувеличении, которым он пользуется при написании таких картин, как «Танец в Мулен-Руж» (1890, частное собрание), «Занятия Валентена с новыми девушками в Мулен-Руж» (1889-1890, Художественный музей, Филадельфия) и др.
Для современников А. де Тулуз-Лотрек был прежде всего мастером психологического портрета и создателем театральных афиш.
Все его портреты можно условно разделить на две группы: в первой модель как бы противопоставлена зрителю и смотрит ему в прямо в глаза («Жюстин Дьель», 1889, Музей Орсэ, Париж; «Портрет месье Буало», ок. 1893, Кливлендский музей искусств), во второй она представлена в привычной для себя обстановке, отражающей ее повседневные занятия, профессию или привычки («Гостиная в Шато де Мальроме», 1886-1887; «Дезире Дио (Чтение газеты в саду)», 1890 — обе в музее Тулуз-Лотрека, Альби; «Портрет Мадам де Гортцикофф, 1893, частная коллекция). Для того чтобы все внимание зрителя было сконцентрировано на внутреннем мире его модели, он делает ее внешние черты менее резкими, расплывчатыми, использует абстрактный фон, а в более поздних картинах — пейзаж или некоторые предметы быта и обстановки, раскрывающие истинную сущность своих персонажей.
Анри де Тулуз-Лотрек никогда не интересовался проблемой воздействия света на поверхность изображаемых предметов, но постепенно его палитра светлеет, а утонченное сочетание нескольких цветов, в основном зеленого и фиолетового, станет визитной карточкой большинства его работ.
Анри де Тулуз-Лотрек никогда не приукрашивал свои модели, но в его даже самых «грубых» портретах всегда чувствуется симпатия художника, выраженная в сжатой форме несколькими энергичными мазками («Туалет (Рыжеволосая)», 1889, Музей Орсэ, Париж; «Рю де Мулен», 1894, Национальная галерея искусств, Вашингтон).
Анри де Тулуз-Лотрек внес большой вклад в становление жанра афиши, его творчество было высоко оценено его современниками. Всего за свою жизнь он нарисовал около 30 афиш ( «Джейн Авриль в Жарден де Пари», 1893; «Divan japonais», 1893 — обе в Музее Тулуз-Лотрека, Альби), в которых наиболее ярко выразился его великолепный талант рисовальщика. Художник блестяще владеет линией, заставляет ее прихотливо извиваться по контуру модели и по велению момента, создавая произведения, отличающиеся изысканной декоративностью. Особенную выразительность имеют большие одноцветные поля его картин.

Кафе «амбассадор»: аристид брюан, тулуз-лотрек, 1892

Сегодня исполняется 150 лет со дня рождения французского художника Анри де Тулуз-Лотрека

Граф ТУЛУЗ-ЛОТРЕК Анри Мари Раймон де (1864-1901) — французский живописец, один из ярчайших представителей постимпрессионизма.

Он родился 24 ноября 1864 года в старинной дворянской семье. В детстве, в результате двух падений, он сломал обе ноги и на всю жизнь остался калекой. Его ноги перестали расти и этот физический недостаток наложил трагический отпечаток на дальнейшую жизнь художника.

Он рано почувствовал желание рисовать. Его первым учителем стал один из друзей отца — художник-анималист Рене Пренсто (Rene Princeteau), который сыграл очень важную роль в становлении Анри как художника. Родители будущего живописца не имели ничего против его увлечения искусством, понимая, что, став взрослым, их сын не сможет вести жизнь, типичную для большинства аристократов. Ему был закрыт путь на военную службу, он не мог присутствовать на балах и выезжать на охоту.

Позднее он брал уроки у Леона Бонна (1882) и Ф.Кормона (1883 — 1884). В мастерской последнего он знакомится с рядом молодых художников, среди которых был и Винсент Ван Гог. В дальнейшем, большое влияние на творческую манеру Лотрека оказало искусство Эдгара Дега, Поля Сезанна, и японской гравюры.

В 1884 году он поселился на Монмартре, где прожил до конца своих дней. Он порвал с аристократическим миром, к которому принадлежал от рождения и с головой окунулся в безумную богемную жизнь Монмартра с его бесчисленными кабаре и борделями. Наряду с творческим поиском, которым он занимался жадно и постоянно, пьянство и проститутки притупляли его боль и душевные переживания от осознания собственной физической неполноценности. Но при всем при этом, по воспоминаниям его современников, он отличался обаянием и живым умом, делавшими его душой любой компании. Он обладал прекрасным чувством юмора и говоря о своём недуге, часто прибегал к самоиронии. А к людям, потерпевшим жизненное крушение, Лотрек относился с особой симпатией, чувствуя себя таким же изгоем, как и они.

В соответствии с образом жизни и кругом общения, он часто рисовал проституток и жизнь монмартрских кабаре. Его моделями были танцовщицы «Мулен Руж» Луиза Вебер (Ла Гулю) и Жанна Авриль, клоунесса Ша-У-Као, поэт и театральный деятель Аристид Брюан, танцор Валентин Бескостный, певица Иветта Гильбер.

Для современников Тулуз-Лотрек был прежде всего мастером психологического портрета и создателем театральных афиш. Конец XIX в. в Париже ознаменовался расцветом театральной жизни, открытием большого количества увеселительных заведений и кабаре, которым требовалась реклама. В 1891 г. директор Мулен Руж заказал Тулуз-Лотреку афишу, которая сделала художника известным всему Парижу и, как следствие, появлению огромного количества аналогичных заказов.

Но, несмотря на успехи и возрастающую известность, Лотрек вел разрушающий его образ жизни. К своим 30 годам он стал законченным алкоголиком, страдал от белой горячки и сифилиса. А в 1899 году ему даже пришлось пришлось пройти курс лечения в психиатрической клинике. Однако, это не изменило его жизнь к лучшему.

Тулуз-Лотрек скончался 9 сентября 1901 года, в возрасте 36 лет. Но, как сообщает нам его страничка в Википедии, за свою не долгую творческую жизнь Анри Тулуз-Лотрек создал 737 картин, 275 акварелей, 363 гравюры и плаката, 5084 рисунков, несколько керамик и витражей. Ниже я привожу некоторые из его работ.

Тулуз-Лотрек. Автопортрет перед зеркалом. 1880

Тулуз-Лотрек. Прачка. 1890

Тулуз-Лотрек. Портрет Сюзанны Валадон. 1885

Тулуз-Лотрек. Портрет Винсента Ван-Гога. 1887

Тулуз-Лотрек. Похмелье. 1888

Тулуз-Лотрек. Танец в Мулен Руж. 1890

Тулуз-Лотрек. «Мулен Руж» — Ля Гулю. 1891

Тулуз-Лотрек. Кабаре Японский диван. 1892

Тулуз-Лотрек. Амбассадор. Аристид Брюан в своем кабаре. 1892

Тулуз-Лотрек. Шарж на самого себя за работой

Тулуз-Лотрек. В салоне на улице Мулен. 1894

Тулуз-Лотрек. Улица Мулен: Медицинский осмотр. 1894

Тулуз-Лотрек. Клоунесса Ша-Ю-Као в Мулен Руж. 1895

Тулуз-Лотрек. Господин Буало. 1893

Тулуз-Лотрек. Мадам Пупуль за туалетом. 1898

Тулуз-Лотрек. В кафе. Клиент и анемичная кассирша. 1898

ngasanova

Вспомнить, подумать.

  • Recent Entries
  • Friends
  • Archive
  • Profile
  • Add to friends
  • RSS

Певец парижских улиц

Аристид Брюан пел песни о нищих ткачах, которым нечего надеть, — и заработал на этих песнях
состояние. Сам он выходил на сцену в одном бессменном образе: черный вельветовый костюм,
брюки заправлены в высокие сапоги, красная рубашка, широкополая шляпа, трость и длинный
красный шарф. Первый в истории стендап-комик, он ругал посетителей своего кабаре последними
словами, а те смеялись и забивали зал кабаре до отказа.

Аристид Брюан — из тех исполнителей, которых помнят благодаря живописи. Анри де Тулуз-Лотрек создал
несколько афиш для его концертов в 1892−93 годах и продлил славу певца на несколько столетий.
Брюан выступал с песнями собственного сочинения: крыл почем свет стоит буржуазные привычки, жалел
дев с рыжими волосами, которые родились в трущобах, мрачно и жестко шутил, рассказывал о приключениях
сутенеров и бандитов из опасных парижских районов, играл на чувствах слушателей, распевая отчаянные
баллады о любви, предательстве и мести.

Тулуз-Лотрек, аристократ, променявший роскошный родительский особняк на притоны Монмартра, и Брюан,
без раздумий бросивший теплое и доходное место клерка ради сомнительных кафешантанов, были близкими
друзьями. Если были на Монмартре герои, ведущие хрестоматийный богемный образ жизни, бездомные,
эксцентричные,голодные, вечно пьяные, вызывающе талантливые, то эти двое лучший тому пример.

Эдуар Мане На концерте в кафе 1878

Читайте также  Мадонна с младенцем и ангелами (мадонна оньисанти), джотто — описание

Аристид Брюан родился в деревне Куртене в 1851 году в семье небедного землевладельца и был обеспечен,
беззаботен и счастлив. Когда ему было всего 12,положение семьи резко ухудшилось. По одной из версий,
причиной стала смерть отца,по другой — его неразумное обращение с деньгами и полное разорение.
Как бы то ни было, способный ученик, собиравший высшие балы и награды по латыни, греческому,истории
и вокалу, Брюан вынужден бросить школу, отправиться в Париж и зарабатывать самостоятельно.

Он переезжает из одного рабочего квартала в другой, кочует из одной мастерской в другую, становится то
подмастерьем, то помощником какого-нибудь ремесленника,а в остальное время путается с плохими парнями,
бунтовщиками, бродягами, рабочими. В вечерних разговорах с новыми друзьями Аристид учится говорить на
их языке — и сленг французских рабочих кварталов его очаровывает.

Он подхватывает и с наслаждением вворачивает в собственную речь хлесткие остроты, жестокие словечки,
циничные замечания. Не получивший толком образования, Брюан пытлив и основателен — в изучении
просторечия он не довольствуется пьяными перепалками между сутенерами, а идет в библиотеки. Здесь он
штудирует словари сленга и поэтические сборники эпохи Франсуа Вийона. Как в детстве Брюан блестяще
осваивал латынь и греческий, так же сейчас он осваивает язык своих будущих песен, язык,на котором
раньше никто не пел, язык, который сделает его знаменитым.

Анри де Тулуз-Лотрек Плакат «Брюан в своём кабаре» 1893,

Изучение диалекта, на котором говорит парижское отребье, придется прервать на время Франко-прусской
войны — двадцатилетний Аристид отслужит снайпером ее всю,от начала до конца. А по возвращении получит
престижное и выгодное место в Северной железнодорожной компании, но выдержит эту скучную службу
всего 4 года. Когда 20 лет спустя Брюан решит делать политическую карьеру, Леон де Берси прочтет
предвыборную лекцию о нем, конечно романтизированную и белетризированную, как любая предвыборная
речь. О периоде работы в железнодорожной конторе Берси скажет:

«…Брюан присоединился к железнодорожной компании. Но он любит театр, и малоподвижный чиновничий образ
жизни его тяготит: он мечтает о самореализации,и по ночам, после рабочей смены,он выступает в гогеттах.
У него есть идеи, опыт, уверенность в себе, его смелость и честность служат ему хорошую службу — он
вдохновлен. Именно тогда он написал свои первые песни о герое, который еще не оформился, но определенно
кажется чем-то новым, оригинальным. Этот герой говорит на колоритном языке улиц, языке простых людей.
Постепенно Брюан избавляется от банальных оборотов, и обладая безупречным слухом и чутьем, он
позаимствовал у народа его способ самовыражения, а через время вернул сполна. Его путь был найден!»

Политическая карьера Брюана закончится, так и не начавшись, он не наберет нужного количества голосов
среди избирателей 20-го округа Парижа. Но к тому времени будет так знаменит и богат, что с политической
неудачей справится легко. Его лирический герой, бедняк и бродяга, окажется золотой жилой.

Теофиль-Александр Стейнлен «Чёрный кот» (Le Chat Noir) 1896

Кафе-концерт (или кафешантан) был новым видом развлечения в Париже. Гогетты,в которых начинал исполнять
свои песенки Брюан, — предшественницы кафешантанов,простые кабачки с непритязательными посетителями,
скромными обедами и выпивкой. Песенки с революционными сюжетами, острой политической и социальной
сатирой пели здесь все, кому не лень. Репертуар кафе-концертов (заведений с отдельной сценой для
выступлений) тоже поначалу был случайным — посетители вполуха слушали популярные песенки, не отвлекаясь
от выпивки. Но ко времени, когда Аристид Брюан начал выступать в кабаре «Черный кот» на Монмартре,
этот вид развлечений стал для парижан любимым. Кафе-концерты выпускали собственные газеты с новыми
песнями, имена авторов-исполнителей знали, их выступлений ждали, к их концертам выпускали афиши
знаменитые художники.

Анри де Тулуз-Лотрек. Ла Гулю с подругами входит в «Мулен-Руж»

Брюану в «Черном коте» не платили, а только бесплатно поили. Хозяин кабаре Родольф Сали был прижимист и
искренне верил, что, позволяя выступать певцам и поэтам в своем заведении, уже делает им честь и
обеспечивает популярность. Справедливости ради, именно Сали сделал Монмартр славным местом. Помещение
кабаре было напичкано старинными вещицами, собранными у старьевщиков и антикваров: там были «ковры,
картины, церковные витражи, головы оленей, керамическая, оловянная и медная посуда, доспехи, ржавые
мечи, источенные червями статуэтки и недавно появившееся здесь большое полотно Вийетта „Parce Domine“,
за которое было по-королевски заплачено двести пятьдесят франков», — рассказывает автор биографии
Тулуз-Лотрека Анри Перрюшо. Сам Сали, приодетый в дорогой костюм и галстук,кланялся и заискивал перед
важными, богатыми посетителями. Литературная группа,выпускающая газету от имени кабаре «Черный кот»,
песен Брюана почти не печатает и не считает эти куплеты достойными примерами поэзии. Тем не менее
Брюан становится популярен настолько, что сам печатает и неплохо продает сборники с нотами и текстами
своих песен.

Эдгар Дега. Концерт в кафе «Амбассадор»

Когда опасное соседство с неблагоднадежными и вспыльчивыми сутенерами начнет действовать Сали на нервы
и приведет к серьезной потасовке, он решит перевезти свое приличное заведение подальше от этой
монмартрской клоаки. Прочь, прочь! Родольф Сали переезжал торжественно, с музыкой, флагами, оглашая
ночной Монмартр криками и озаряя десятками факелов. Он не верил, что найдется сумасшедший, готовый
открыть на месте «Черного кота» новое заведение. Этим сумасшедшим стал Аристид Брюан.

Луи Анкетен В «Мирлитоне» у Брюана 1887

Брюан собрал свои сбережения, наделал долгов и открыл на месте «Черного кота» собственное кабаре
«Мирлитон». Как же он был раъярен, когда в день открытия к нему заглянули всего три человека.
Не в силах сдерживать гнев, он обругал посетителя,требующего продолжения концерта. И эта грязна
ругань самым непредсказуемым образом сыграла Брюану на руку: посетитель вернулся на следующий
день с компанией друзей и потребовал, чтоб их тоже осыпали такими же отборными проклятьями.
Брюан делает это с удовольствием.

Теофиль-Александр Стейнлен Иллюстрация для журнала «Мирлитон» № 68, январь-февраль 1891 года 1891

Он ходит между столами, пока публика рассаживается, прижимаясь плечами,на простых лавках. Теперь, чтобы
попасть внутрь, посетитель должен постучать и получить разрешение. Брюан подгоняет прибывающих, обзывая
всех без разбора«шлюхами» и «сутенерами», «дерьмом» и «стадом баранов», тех, кто респектабелен и уважаем —
«старыми хрычами» и «старыми коровами». Потом влезает на один из столов, просит аккомпаниатора взять
нужную тональность и начинает концерт. Пьют в «Мирлитоне» только пиво, открыт он всего 4 часа — с 10
вечера до 2 ночи. Нарядные буржуа спешат сюда и рассаживаются рядом с художниками и проститутками — для
них пиво дороже, а ругань забористей.

Теофиль-Александр Стейнлен Иллюстрация для журнала «Мирлитон» № 88, 15 ноября 1892 года 1892

«Эти идиоты ровным счетом ничего не понимают, да и не могут понимать в моих песенках, ведь они не знают,
что такое нищета, они со дня рождения купаются в золоте. Я мщу им, понося их, обращаясь с ними хуже,
чем с собаками. Они хохочут до слез, думая, что я шучу, а на самом деле я часто вспоминаю о прошлом,
о пережитых унижениях, о грязи, которую мне пришлось увидеть, — все это подступает комком к горлу и
выливается на них потоком ругани»,

— признавался Брюан.

Теофиль-Александр Стейнлен Иллюстрация для журнала «Мирлитон» № 81, апрель 1892 года 1892

Особенно доставалось тем, кто решил покинуть заведение посреди концерта: «Все клиенты свиньи, особенно
те, кто уходит!» — распевали хором оставшиеся. Известный художественный критик, защитник дивизионизма
и анархист Феликс Фенеон однажды побывав у Брюана, встал и ушел с представления, а после рассказывал:
«Деньги, которые этот парень собирал за вечер на пике славы, обеспечили бы безбедное существование
обычному человеку на целый год!»

Теофиль-Александр Стейнлен Иллюстрация для журнала «Мирлитон» № 83, июнь 1892 года 1892

Теофиль-Александр Стейнлен Иллюстрация для журнала «Мирлитон» № 85, август 1892 года 1892

В течение трех лет в «Мирлитоне» выходил журнал, в котором публиковались песни Брюана с иллюстрациями
известного тогда художника Теофиля-Александра Стейнлена. Это именно Стейнлен — автор культового
плаката, рекламирующего кабаре «Черный кот».
Это был бешеный успех! Песни Брюана хвалят литературные критики, называют его самым ярким и искренним
поэтом современности, новым Вийоном.

Анри де Тулуз-Лотрек Певица Иветта Гильбер исполняет песенку «Задержитесь дольше, Лу» 1884

Его песни исполняют парижане в кабаках и на улицах и другие знаменитости на собственных концертах:
Иветт Гильбер (еще одна муза Тулуз-Лотрека) аранжирует и по-своему перепевает песни Брюана
«Бельвилль» и «В Буа-де-Булонь».

Афиша концерта Аристида Брюана.

Восемь лет, в клубах дыма и пивных испарениях, под хохот и аплодисменты разношерстной публики, Арстид
Брюан пел песни. Он писал их быстро и усмехался, что немыслимо тратить на написание песни несколько
месяцев, как это делают серьезные поэты. На него сыпался золотой дождь все эти годы — и в конце
концов сумасшедше знаменитый певец в зените славы решил все бросить и отправиться в долгое путешествие:
«Я счастлив выбраться из этой выгребной ямы!»
— говорил он.
По возвращении из путешествия Брюан купил особняк в родной деревне Куртене и наслаждался тишиной и
чистым воздухом. У него были слуги, садовники, сторож,дорогая мебель и ковры, он охотился и рыбачил.
Критик Адольф Бриссон побывал в гостях у Брюана и писал:
«Поэт нищих живет в замке, где ведет образ жизни средневекового дворянина».

Афиша концерта Аристида Брюана.

Он безуспешно попытает счастья в политике, но настоящий триумф испытает, когда вернется на сцену в
1924 году. Брюану будет 73 года, но его песни помнят и с восторгом принимают его самого, поэта
нищих и обездоленных, символ Монмартра.

Понравилась статья? Поделиться с друзьями:
Добавить комментарий

;-) :| :x :twisted: :smile: :shock: :sad: :roll: :razz: :oops: :o :mrgreen: :lol: :idea: :grin: :evil: :cry: :cool: :arrow: :???: :?: :!: