Чета арнольфини, ян ван эйк, 1434 - JEKATERINBURG.RU

Чета арнольфини, ян ван эйк, 1434

Портрет четы Арнольфини: Секреты и зашифрованные символы в картине Ван Эйка

Получайте на почту один раз в сутки одну самую читаемую статью. Присоединяйтесь к нам в Facebook и ВКонтакте.

Картина Яна ван Эйка «Портрет четы Арнольфини» считается самым обсуждаемым полотном эпохи раннего Возрождения. В ней зашифровано немало скрытых символов, указывающих на то, чему на самом деле посвящен сюжет. Даже спустя несколько столетий не утихают споры, кто же изображен на полотне и запечатлел ли автор сам себя.

Картина написана в Брюгге в 1434 году. Ее название стало известно только спустя 100 лет по инвентарной записи в одной из книг. Там значилось «Большой портрет Hernoult le Fin в комнате со своей женой». «Hernoult le Fin» — это французский вариант написания итальянской фамилии Арнольфини. В XV веке представители этой семьи были довольно зажиточными купцами.

Долгое время считалось, что на картине изображен Джованни Арнольфини с супругой Джованной Ченами, но по архивным данным было установлено, что они поженились лишь в 1447 году, т. е. уже после того, как картина была готова, да и художника уже не было в живых. Современные искусствоведы придерживаются мнения, что это мог быть тот же купец, но с прежней женой, или же это двоюродный брат Арнольфини.

Картина является визуальным подтверждением свадьбы Арнольфини, но тут возникает вопрос, волнующий умы всех исследователей – была ли невеста беременна. Если это так, тогда свадьба была вынужденной и от этого позорной мерой. Тогда ясно, почему бракосочетание проходит в маленькой комнатке, никак не соответствующей высокому статусу Арнольфини.

Но существует и другое мнение. Историки моды объясняют, что в XV веке все наряды женщин шились в стиле «а-ля немного беременная». Таким образом женщина оправдывала себя в глазах церкви за ночной грех и демонстрировала, что она якобы «вечная мать». Более того, эксперты моды, глядя на портрет, утверждают, что на наряд супруги Арнольфини ушло не менее 35 метров ткани, т. е. женщина попросту поддерживает подол платья, чтобы не наступить на него.

Еще одной любопытной деталью, объясняющей традиции того времени, является левая рука, которой Арнольфини придерживает жену. Здесь речь идет о так называемом «браке левой руки». Такие союзы заключались между людьми из разных социальных кругов. Составлялся брачный контракт, по которому жена не могла претендовать на наследство мужа в случае его смерти, а только лишь на оговоренную денежную компенсацию. Этот документ выдавался женщине на утро после свадьбы, отчего такие браки стали называться морганическими или морганатическими (от немецкого «morgen» -«утро»).

Интерьер комнаты наполнен предметами, символизирующими свадьбу. Апельсины демонстрируют не только благосостояние Арнольфини (ведь они были дорогим экзотическим фруктом), но и олицетворяют райское блаженство. В люстре зажжена только одна свеча – символ присутствия Святого духа. Маленькая собачка – это верность, четки – знак благочестия, щетка – чистота.

Арнольфини и его супруга изображены без обуви. Его деревянные патены лежат сбоку, а обувь супруги виднеется на заднем плане. «И сказал Бог: не подходи сюда; сними обувь твою с ног твоих, ибо место, на котором ты стоишь, есть земля святая» , — сказано в Ветхом Завете. Для обоих пол комнаты во время бракосочетания был «святой землей».

Отдельного внимания заслуживает зеркало на стене. Оно отражает фигуры главных действующих лиц и очертания еще двух человек. Их лиц не разобрать, но ясно, что это мужчина и женщина. Искусствоведы предполагают, что ван Эйк изобразил сам себя и супругу. Косвенным подтверждением этой догадки является надпись над зеркалом: «Johannes van Eyck fuit hic» , т. е. «Ян ван Эйк был здесь».

Понравилась статья? Тогда поддержи нас, жми:

Портрет четы Арнольфини

Описание картины «Портрет четы Арнольфини»

«Портрет четы Арнольфини» – пожалуй, самое узнаваемое произведение Яна ван Эйка наряду с Гентским алтарём. Эта картина считается одной из самых оригинальных и загадочных в западном искусстве, благодаря своей красоте, сложной иконографии, геометрической ортогональной перспективе и расширению пространства с помощью зеркала. Многие вопросы, относящиеся к ней, до сих пор не получили однозначного ответа и являются предметом многолетних споров между учёными.

Прежде всего, искусствоведы не могут прийти к общему мнению, является ли этот двойной портрет свадебным. Некоторые эксперты видят в нём уникальную форму брачного контракта, заключение которого засвидетельствовал сам художник. Однако Национальная галерея в Лондоне, где хранится шедевр, однозначно заявляет, что это – изображение супружеской пары, но не бракосочетание. Это мнение считается наиболее авторитетным на сегодняшний день.

С большой долей вероятности можно лишь утверждать, что на картине изображён итальянский торговец Джованни ди Николао Арнольфини и его супруга, вероятно, в их доме в Брюгге.

Второе предложение в описании картины на сайте Национальной галереи начинается словами «Его жена не беременна…». Действительно, присмотревшись, можно увидеть, что иллюзию округлого живота образуют складки тяжёлого платья, которые дама собрала и держит под грудью. Вообще же изображение беременных в эпоху Ренессанса считалось неподобающим, а в третьем триместре женщины на сносях находились дома и не появлялись на людях. Жест героини картины, который сейчас интерпретируется как намёк на будущее материнство, тогда был признаком женской скромности – девушкам предписывалось на публике благопристойно держать руки на поясе.

Тем не менее, указания на беременность или её ожидание на картине присутствуют – начиная с созревших плодов на подоконнике и заканчивая деревянной статуэткой святой Маргариты, покровительницы рожениц. Она изображена побеждающей дракона ереси на спинке кровати – рядом с головой женщины.

Некоторые учёные по ряду признаков предполагают, что молодая дама на портрете на самом деле скончалась за год до написания картины или во время работы над ней. Например, в железной люстре над мужчиной изображена горящая свеча, а над женщиной – погасшая. Второй признак – сцены Страстей Христовых, выписанные в крошечных (в половину ногтя) медальонах в раме зеркала за спиной героев. Со стороны Арнольфини находятся прижизненные сцены Иисуса, со стороны жены – сцены после смерти. Впрочем, версия о посмертном портрете также подвергается сомнению.

Искусствоведы не надеются когда-нибудь точно понять, что представлено на картине. Несомненно, что это не просто двойной портрет, здесь происходит нечто важное. Руки пары соединены, оба разулись (ноги женщины скрывает юбка, но у дивана в глубине комнаты стоят её туфли). Всё это имеет символическое значение. Отсутствие обуви на ногах, например, может указывать на некое священое событие, а горящая свеча в люстре быть символом присутствия Бога.

Подняв руку, мужчина либо произносит некую клятву, либо просто приветствует посетителей, которых можно рассмотреть в зеркале. В нём видно, что на пороге комнаты (как раз на месте зрителя) стоят два человека – возможно, свидетели происходящего. Похоже, один из них – сам живописец, что подкрепляется изящной надписью между зеркалом и люстрой: «Johannes van eyck fuit hic» или «Ян ван Эйк был здесь». Таким образом создаётся ощущение присутствия художника и его свидетельствования.

Герои картины были очень состоятельными. В каком-то смысле «Портрет четы Арнольфини» можно назвать портретом богатства. В начале XV века Брюгге был экономически процветающим городом и крупным торговым центром Северной Европы, а семейство Арнольфини – влиятельной финансовой династией. О достатке супругов свидетельствует множество деталей – от их одежды до меблировки комнаты. По одной из версий, мужчина – в торжественной обстановке и в присутствии свидетелей – передаёт своей жене права на управление частью их имущества.

Собака, стоящая между мужем и женой, является символом преданности и верности – это животное часто включали в парные портреты супругов. Ещё один интересный элемент – апельсины, лежащие на подоконнике. Они также могут подразумевать богатство, поскольку эти плоды во Фландрии стоили очень дорого. Есть предположение, что Арнольфини привозил их в страну, и это – отсылка на источник его состояния. Ковёр на полу комнаты также указывает на зажиточность и вкус хозяев дома.

Стоит отметить ещё одно неверное толкование этой картины: многие уверены, что действие происходит в спальне. Однако в XV веке в Низинных Землях у помещений в домах не было чёткого предназначения. Кровати могли стоять где угодно, в том числе – и в комнате, где принимали гостей. Разделение покоев на парадные, предназначенные для визитёров, и внутренние произошло значительно позже.

Читайте также  В салоне на улице де мулен, тулуз-лотрек, 1894

В «Портрете четы Арнольфини» Ван Эйк продемонстрировал себя новатором, использовав масляные краски вместо более распространённой тогда темперы. Благодаря им, он смог достичь сияющего эффекта и богатства цвета, которые невозможны с темперой. Художник наносил один полупрозрачный слой краски поверх предыдущего ещё до того, как тот окончательно высыхал, получая слитные мазки и смягчённые контуры. Просвечиваясь друг под другом, эти слои создают невероятно глубокие насыщенные цвета, иллюзию трёхмерного изображения и придают поверхности картины эмалевидный эффект.

Современный британский художник Дэвид Хокни при поддержке американского специалиста в области оптики Чарльза Фалько выдвинул гипотезу о том, что резкий переход от средневековой упрощённости изображений к ренессансной реалистичности связан с использованием оптических приборов, а не с развитием мастерства художников. Одним из подтверждений своей теории авторы считают работу Яна ван Эйка, который, по их мнению, писал «Портрет четы Арнольфини» по проекции, полученной с помощью вогнутого зеркала. Хокни указывает, что люстра на картине изображена в «идеальной проекции», чего, якобы невозможно достичь без вспомогательных средств. Кроме того, под этим фрагментом нет предварительного рисунка.

Однако учёный Дэвид Сторк из Стэнфорда доказал, что рисунок люстры выполнен с ошибками, и что её можно нарисовать без специальных приспособлений. Кроме того, чтобы достичь желаемого эффекта, Ван Эйк должен был взять сферу диаметром около двух метров, а в его время такие ещё не производились.

Вытянутые фигуры, непропорциональные по отношению к окружающим предметам, несоблюдение правил перспективы и отсутствие интереса к человеческой анатомии говорят о том, что перед нами – картина не итальянского, а Северного Возрождения, для которого была характерна точная передача текстур и кропотливое исполнение мельчайших деталей.

Разбираем картину. Часть I. Портрет четы Арнольфини. 1434 год. Ян ван Эйк

Как же много интересного можно узнать из одной картины! Умел Яков ван Эйк завлечь не только искусством художника, но и прекрасного философа-мыслителя! «Портрет четы Арнольфини» является одним из наиболее сложных произведений западной школы живописи Северного Возрождения, ведь в картине так много загадочного. Но прежде всего давайте познакомимся с художником, который создал этот шедевр.

Ян ван Эйк(1385-1441 гг)— нидерландский живописец раннего Возрождения, мастер портрета, автор более 100 композиций на религиозные сюжеты, один из первых художников, освоивших технику живописи масляными красками.

Точная дата рождения Яна ван Эйка неизвестна. Родился в Северных Нидерландах в г. Маасейк. Учился у старшего брата Хуберта, с которым работал до 1426 г. Начал свою деятельность в Гааге при дворе нидерландских графов. С 1425 г. он — художник и придворный герцога Бургундского Филиппа III Доброго, который ценил его как художника и щедро оплачивал его работы.

портрет Маргариты Ван Эйк

Ван Эйка считают изобретателем масляных красок, хотя на самом деле он лишь усовершенствовал их. Но именно после него масло получило всеобщее признание, масляная техника стала традиционной для Нидерландов; в XV в. пришла в Германию и во Францию, оттуда — в Италию.

А теперь давайте вернёмся к картине, которая прославила художника и вызывает споры до сих пор.

История одной семьи и одного портрета

портрет четы Арнольфини

Изначально название картины было неизвестно, только через сто лет оно всплыло из инвентарной книги: «Большой портрет Hernoult le Fin в комнате со своей женой». «Hernoult le Fin» является французской формой итальянской фамилии Арнольфини. Арнольфини были большой купеческой и банкирской семьёй, имевшей в то время отделение в Брюгге.

Долгое время считалось, что на картине изображены Джованни ди Арриджо Арнольфини со своей женой Джованной Ченами, но в 1997 году было установлено, что они заключили брак в 1447 году, на 13 лет позже появления картины и спустя 6 лет после смерти ван Эйка.

Сейчас считается, что на картине изображены или Джованни ди Арриджо со своей предыдущей женой или двоюродный брат Джованни ди Арриджо — Джованни ди Николао Арнольфини со своей женой, имя которой неизвестно. Джованни ди Николао Арнольфини был итальянским купцом из Лукки, жившим в Брюгге с1419 года. Существует его портрет работы ван Эйка, позволяющий предположить, что он являлся другом художника.

Полотно написано в 1434 году в Брюгге, в ту пору бывшим крупным торговым центром Северной Европы. Из России и Скандинавии привозились в него лес и меха, с Востока через Геную и Венецию шелк, ковры и пряности, из Испании и Португалии лимоны, инжир и апельсины. Брюгге был богатым местом

Супружеская пара, изображённая на полотне ван Эйка, богата. Это особенно заметно по одежде. Она — в платье, отороченном мехом горностая, с длинным шлейфом, который при ходьбе должен был кто-нибудь нести. Передвигаться в таком платье можно было лишь при соответствующем навыке, который был возможен только в аристократических кругах.

Он — в мантии, отороченной, может быть, даже подбитой, норкой или соболем, по бокам с разрезом, что позволяло ему свободно двигаться, действовать. То, что этот человек не принадлежит к аристократии, видно по его деревянным башмакам. Господа, чтобы не испачкаться в уличной грязи, ездили верхом или в носилках.

Этот иностранный купец жил в Брюгге в аристократической роскоши, у него были восточные ковры, люстра, зеркало, верхняя часть окна его дома была остеклена, и на столе у него лежали дорогие апельсины.

Однако комната по-городскому узка. Кровать доминирует в обстановке, как и обычно в городских покоях. Днём занавес на ней поднимался, и в комнате принимали гостей, сидя на кровати. Ночью занавес опускался, и возникало закрытое пространство, комната в комнате.

Невеста на картине одета в роскошное праздничное платье. Белое подвенечное платье вошло в моду только с середины XIX века. По мнению некоторых исследователей, её округлый живот не является признаком беременности, а вместе с высоко перетянутой маленькой грудью отвечает представлениям об эталоне красоты в эпоху поздней готики.

Также количество материи, которое ей приходится носить, соответствует моде того времени. По мнению исследователей, это не более чем ритуальный жест, в соответствии с современными отношениями к семье и браку, предназначавшийся для обозначения плодовитости, поскольку двойной портрет был написан по случаю свадьбы этой пары. В то же время положение руки женщины всё же допускает возможность того, что она беременна, но также возможно, что она просто приподняла подол платья.

Картина является визуальным доказательством свадебной церемонии, более того, она даже «работает» как брачное свидетельство, поскольку документирует присутствие художника и вследствие этого, свидетеля церемонии, в его подписи на дальней стене.

Брак левой руки

Не исключено, что брачный контракт был необходим в случае Арнольфини, так как очевидно, что речь идёт о «браке левой руки». Жених держит левой рукой руку своей невесты, а не правой, как того требует обычай. Такие браки заключались между неравными по социальному положению в обществе супругами и практиковались вплоть до середины XIX века.

Обычно женщина происходила из более низкого сословия. Она должна была отказаться от всех прав на наследство для себя и своих будущих детей, а взамен получала определённую сумму после смерти мужа. Как правило, брачный контракт выдавался на следующее утро после свадьбы, отсюда пошло название брака — морганатический от слова морген (нем. — утро).

В то время в Европе господствовала бургундская мода, что связано с сильным политическим и культурным влиянием Бургундского герцогства. При бургундском дворе не только женская, но и мужская мода была экстравагантной. Мужчины носили тюрбаны и цилиндрические шляпы чудовищных размеров. Руки у жениха, так же как и у его невесты, белы и ухожены. Его узкие плечи указывают на то, что он не должен был своей физической силой добиваться высокого положения в обществе.

Ван Эйк изображает интерьер с деревянным полом как свадебную палату, добавив, благодаря своему реалистичному изображению объектов в комнате, множество скрытых смыслов.

Скрытые символы картины. Зеркало

На оси симметрии картины находится зеркало, которое висит на задней стене комнаты. Десять медальонов с изображением Страстей Христовых украшают его раму. Особенно интересно расположение миниатюр, поскольку со стороны мужчины Страсти Христовы связаны с живыми людьми, а со стороны женщины — с мертвецами. В зеркале отражается художник и еще один свидетель.

Читайте также  Берег сены. ветёй, клод моне, 1880

Плоские зеркала были по карману только высшей аристократии и считались драгоценностью. Выпуклые зеркала были более доступны. По-французски они назывались «колдуньями», поскольку мистическим образом увеличивали угол обзора у наблюдателя. В зеркале, изображённом на картине, можно увидеть потолочные балки, второе окно и две фигуры людей, входящих в комнату.

Присутствие зеркала говорит о девственной чистоте невесты, от которой, согласно тогдашним воззрениям на брак, ожидается, что и в браке она останется столь же целомудренной и все же. злые языки до сих пор зовут эту картину «Средневековым браком по-залёту».

Скрытые символы картины. Погасшая свеча

Люстра, висящая над головами жениха и невесты, сделана из металла — типично для Фландрии того времени. В ней горит только свеча над мужчиной, а над женщиной свеча погасла. Этот факт некоторые исследователи объясняют тем, что портрет супруги Арнольфини посмертен, и она умерла при родах.

Ещё один вариант символики: в средневековье во время брачных процессий впереди неслась одна большая горящая свеча, либо свеча торжественно передавалась женихом невесте.

Пламя горящей свечи означало всевидящего Христа — свидетеля брачного союза. По этой причине присутствие свидетелей было необязательно.

Скрытые символы картины. Собачка

Собачка, этот вечный символ преданности и верности, так же считалась и признаком благосостояния. На могилах того времени часто встречается лев — символ мужества и силы в ногах у мужчин и собачка — в ногах у женщин. Только от женщины, очевидно, ожидалась супружеская верность.

Маленькая собачка на картине — это предок брюссельского гриффона. Тогда нос гриффона ещё не имел современного укороченного вида.

Скрытые символы. Обувь

Жених изображен стоящим босиком на деревянном полу, его деревянные сабо валяются рядом. Ноги невесты прикрыты платьем, но вторая пара обуви видна на заднем плане рядом с кроватью.

Для современников ван Эйка сандалии и деревянные башмаки содержали указание на Ветхий Завет: «И сказал Бог: не подходи сюда; сними обувь твою с ног твоих, ибо место, на котором ты стоишь, есть земля святая». Когда жених и невеста совершали обряд бракосочетания, для них и простой пол комнаты был «святой землёй».

Скрытые символы. Апельсины и вишня

По одной из версий апельсины, находящиеся на подоконнике и на табурете у окна могут рассматриваться как знак плодовитости. Поскольку на языке многих народов Северной Европы апельсин буквально означает «Яблоко из Китая», то он символизирует чистоту и невинность, которая существовала в Эдемском Саду до грехопадения человека, хотя возможно, апельсины на картине просто свидетельствуют о зажиточности супругов.

По другой версии — это яблоки. Яблоки лежат на подоконнике как намек и предостережение греховного поведения.

Также следует обратить внимание, что жених и невеста облачены в теплые одежды, несмотря на лето за окном — это видно по вишне, которая усыпана плодами — однозначные символ пожелания плодовитости в браке.

Скрытые символы. Красный альков

Красный альков справа является намеком на «Песнь песней» и символизирует брачный чертог. В нидерландской живописи подобная кровать — непременный атрибут сцен Благовещения. С фрейдистской точки зрения в такой тематике — алый занавешенный альков имеет прямые ассоциации с женским лоном.

Расположение фигур предопределяет роли в супружестве — женщина стоит около постели в глубине комнаты, символизируя тем самым роль хранительницы очага. Мужчина же стоит около открытого окна, символизируя принадлежность к внешнем миру.

Скрытые символы — метелочка

Под люстрой с правой стороны находится деревянная фигура святой Маргариты, поражающей дракона. Она считается покровительницей рожениц. Фигурка закреплена на спинке стула, стоящего у супружеского ложа. Возможно, это еще одно доказательство беременности женщины. В то же время (возможно) — это фигурка святой Марфы, покровительницы домохозяек, ведь рядом с ней висит метелочка.

По другим толкованиям — это отнюдь не метёлочка, а розги. Они представляют собой этимологический каламбур на латинское слово virga («дева»), служащий для подчеркивания мотива девственной чистоты. В народной же традиции он корреспондируется со «стержнем жизни», символом плодородия, силы и здоровья, которым среди свадебных обрядов жениха ритуально стегали, чтобы обеспечить пару благословением большим количеством детей.

Открытые вопросы

До сих пор не понятно, почему, например, словно в клятве поднял правую руку мужчина? Если это бракосочетание, то где же тогда священник? Какой момент в жизни супругов отобразил художник? Почему среди бела дня горит в люстре одна-единственная свеча? И что означает надпись над зеркалом: «Johannes de Eyck fuit hie» («Иоганнес де Эйк был здесь. 1434».)? Эти вопросы, на которые сейчас трудно найти ответы, делают картину еще более загадочной.

Кроме того, установлено, что у Джованни Арнольфини и его жены детей не было, а изображенная на картине женщина явно ждет прибавления семейства. И действительно, Маргарита ван Эйк 30 июня 1434 года родила сына, это тоже подтверждено документально.

Так кто же все-таки люди, изображенные на картине? Или это действительно — семейная сцена, а вовсе не заказанный портрет? До сих пор вопрос остается открытым.

«Портрет четы Арнольфини» Яна ван Эйка

«Портрет четы Арнольфини» – картина со сложной судьбой. Она переходила из рук в руки, на какое-то время была всеми забыта.

Сюжет

Главная прелесть картины — мы не можем с абсолютной уверенностью сказать, кто и при каких обстоятельствах на ней изображен. Если не погружаться в подробности расследований, которые проводили многочисленные искусствоведы, основная версия, у которой больше всего сторонников, — Ян ван Эйк изобразил купца Джованни ди Николао Арнольфини с женой.

Мы также не знаем, какой момент из жизни четы запечатлен. По одной версии, — бракосочетание: Джованни сложил пальцы так, как это происходило во время произнесения клятвы; в отражении зеркала на стене видны двое — свидетели обряда; мужчина и женщина одеты празднично и богато.

По другой версии, портрет написан уже после смерти женщины. Джованни ди Николао в 1426 году взял в жены 13-летнюю Констанцу Тренту. Ее мать Бартоломея в письме от 26 февраля 1433 года, адресованном Лоренцо Медичи, сообщает о смерти Констанцы. Погасшая свеча в люстре над женщиной трактуется как еще одно доказательство того, что картина была написана после смерти дамы.

Противники гипотезы о том, что на картине изображено бракосочетание, указывают на то, что у героев не на те руки и не на те пальцы одеты кольца. Плюс рукопожатие не характерно для свадебных церемоний.

Кстати, есть гипотеза, что на картине ван Эйк изобразил себя с супругой Маргаритой. В пользу этого исследователи указывают на портретное сходство изображенной дамы и жены художника, а также на статуэтку святой Маргариты (изображена над кроватью) — она якобы намекает на имя героини. Плюс жена ван Эйка родила в тот же год, что было написано полотно.

Одеты герои богато, по последней моде Северной Европы, которая во второй четверти XV века отличалась изрядной экстравагантностью. Взять хотя бы головные уборы. Что и говорить, красота — страшная сила.

Кажется, что женщина беременна: живот увеличен, она стоит, отклонив корпус назад и положив руку на живот. Однако если посмотреть на дам на других портретах того времени, то покажется, что беременна если не каждая, то половина из них. Было модно тогда принимать позу, отклонив корпус назад и выставив живот вперед, — так называемая готическая кривая. Да и рука, лежащая на животе, может быть символом женского начала.

Герои изображены в праздничной одежде, но в простом интерьере. Последний, скорее всего, выдуман ван Эйком: он собрал его из фрагментов, увиденных в других домах и выдуманных им самим. Получилось пространство, наполненное символами.

Собачка — признак благосостояния, символ верности и преданности. Фрукты (по одной версии, апельсины, по другой, — яблоки) могут говорить как о достатке семьи, так и символизировать чистоту и невинность. Вишня за окном — пожелание плодовитости в браке. Красный альков справа — символ брачного чертога и классический атрибут сцен Благовещения, Рождества Христова и Рождества Богородицы. Женщина стоит около постели, что подчервикает ее роль хранительницы очага. Мужчина изображен у открытого окна, что говорит о его связи с внешним миром.

Пара — представители зажиточного бюргерства, о чем говорит их одежда. Платье с таким впечатляющим шлейфов невозможно было носить без посторонней помощи.

Читайте также  Самая дорогая водка в россии и в мире

Контекст

Арнольфини были большой купеческой и банкирской семьёй, имевшей в то время отделение в Брюгге. И ван Эйк, живший на момент написания картины, в том же городе, вполне мог получить этот заказ. А мог и сам подарить по дружбе. Могли ведь дружить зажиточные бюргеры и художник.

Почти фотографическая точность — результат экспериментов с оптическими приборами. Предположительно, ван Эйк с помощью вогнутого зеркала обводил перевёрнутые проекции изображаемых предметов на основе картины или даже нанося по проекции краски. У этой гипотезы есть как сторонники (которые указывают на ошибки в перспективе), так и противники (которые отмечают, что в то время найти оптический прибор необходимого диаметра было чрезвычайно затруднительно).

Реализм подкреплен еще и техникой. Ван Эйк работал маслом, что для его времени было новаторством. Благодаря свойствам масляных красок, можно наносить несколько слоев и вкупе с игрой света и тени создавать иллюзию трехмерного пространства.

Ван Эйк был чуть ли не первым, кто подписал свое полотно. Правда, и тут не обошлось без загадок. Во-первых, подпись указана не скромно в нижнем углу, а на хорошо видном месте между люстрой и зеркалом. Вместо классической фразы «полотно написано тем-то» художник написал «Ян ван Эйк был здесь», подкрепляя версию того, что он — один из свидетелей, изображенных в отражении зеркала.

Судьба художника

Точная дата рождения Яна ван Эйка неизвестна. Предположительно, он появился на свет на севере Голландии в конце XIV века. Как держать кисть в руках и основам художественного ремесла его обучил брат. Когда пришла пора самому зарабатывать на хлеб, Ян отправился в Гаагу, где начал строить карьеру при дворе графов. Надо сказать, что его весьма ценили, и без заказов он не сидел. Между 1425-м и 1430-м ван Эйк немало путешествовал по Европе, встречался с коллегами по цеху, что называется. Примелькавшись в европейском культурном сообществе, ван Эйк осел в Брюгге, где и провел остаток дней.

«Портрет четы Арнольфини» — одна из самых растиражированных работ художника. Однако великим называют другое его творение — Гентский алтарь. Только представьте размах: 24 панели, на них — 258 фигуру, максимальная высота — 3,5 метра, ширина в раскрытом виде — 5 метров. И все — о поклонении, апостолов, пророков, праотцов, мучеников и святых Агнцу, символизирующему Христа.

Скончался Ян ван Эйк в 1441 году. В эпитафии скромно и со вкусом описан его жизненный путь: «Здесь покоится славный необыкновенными добродетелями Иоанн, в котором любовь к живописи была изумительной; он писал и дышащие жизнью изображения людей, и землю с цветущими травами, и все живое прославлял своим искусством…»

Тайна четы Арнольфини

Картина Яна ван Эйка «Портрет четы Арнольфини» — одно из самых обсуждаемых полотен его творческого наследия. Что же такого эдакого в представленной картине, что резонанс, который она обрела, не утих до наших дней — это мы и постараемся узнать.

И так, первый спор, разразившийся вокруг данной картины и самый популярный среди всех культурологических гипотез — о том, кто изображён на полотне. Умный человек спросит, а не сошли ли мы чаем с ума, ведь на картине русским по белому написано — Чета Арнольфини, а значит искать надобно где-то в их архивах. И этот умный человек вроде, как будет прав, а вроде, как и нет.

Ведь долгое время, действительно было принято считать, что это портрет Джованни ди Арриджо Арнольфини и его жены Джованни Ченами. Но, потом, внезапно, обнаружился тот факт, что они, оказывается, заключили свой брак после смерти художника, из-за случившегося пространственно-временного коллапса началась цепная реакция предположений.

Начали искать других жертв, и нашли, даже не одну. Есть три версии развития событий: первая- это все тот же Джованни ди Арриджо только с предыдущей женой, вторая- его двоюродный брат Джованни ди Николао Арнольфини, третья- это сам художник и его жена. Третья конечно самая оригинальная, но не со всем стыкуется с ещё одной гипотезой, о которой будет сказано дальше.

Второй спор — беременна ли барышня на картине али нет. И дело тут вот в чем, если беременна, то тогда выходит, что свадьба то эта покрыта смрадным пятном порока и вообще ай-ай как плохо и не хорошо. К этой гипотезе подключились историки моды, высказав своё резкое нет, аргументировав тем, что во времена написания картины у светских замужних дам была такая мода — платье с эффектом беременности. Это объяснялось тем, что она вроде как «вечная мать» и тем самым оправдывает ночной грех и исполняет исключительно свою женскую функцию — рождение детей.

Что примечательно, данная картина выполняет не только эстетическую функцию — она является как бы брачным договором. Т.е.перед вами по сути первый свадебный альбом и именно это и называют «двойным портретом» — художник не просто создаёт семейный портрет, он является свидетелем бракосочетания, творя одновременно художественный и правовой акт. На это указывает ряд следующих интереснейших деталей. Во-первых, мы видим, что композиционным центром являются не сами герои, а их так сказать отдельные части — руки, скреплённые в рукопожатии, во-вторых, странная одежда героев — для нас немного абсурдна, а в то время это была одежда для особого случая, чего только отделка из горностая стоит. К тому же, не надо забывать и о том, что привычное нам белое подвенечное платье вошло в моду только в XIX веке.

Но, есть ещё одна преинтереснейшая особенность. В выпуклом зеркале, позади пары, если присмотреться получше, видно отражение художника с палитрой. Это Ян ван Эйк? — возможно, более точно об этом знал сам ван Эйк, но увы, он уже не особо разговорчив, так что не ответит. Сей факт опровергает третью гипотезу «о личностях, изображаемых», поэтому как если он изобразил портрет себя и жены, а в отражении себя — то это рекурсия какая-то получается, слишком запутанная даже для фламандских живописцев. Хотя, кто знает, после картин Босха, мало что может вообще удивить.

К слову, над зеркалом подпись » Ян ван Эйк был здесь», а это плюс один к гипотезе об автопортрете в отражении.

Все остальные предположения ориентированы на мелочах и деталях. К примеру, то, что супруги держат друг друга не правыми, а левыми руками — говорит о том, что это неравный брак. Его так и называли — «брак левой руки», после него супруга не претендовала на наследство для себя и своих будущих детей, а взамен получала определенную сумму после смерти мужа.

Также часто обращают внимание на обувь — оба супруга стоят босиком, а это одно из свидетельств «священность ритуала», а если быть точнее, прямые указания на ветхозаветное писание: «И сказал Бог: не подходи сюда; сними обувь свою с ног твоих, ибо место, на котором ты стоишь, есть земля святая.» Ну, а так как во время бракосочетания все в пяти метрах вокруг было «святой землёй», то оно и так понятно.

Все остальные знаки, такие как фрукты на окне, цветущее дерево и розги над кроватью — вам придётся поискать самим, а то как-то без препятствий все получается, а это не интересно. Единственное, что можно сказать, так это их значение — все они в той или иной мере олицетворяют «плодородие», это можно сказать пожелания будущей семье от самого автора.

Розги, кстати, это не свидетельство первых БДСМ наклонностей в европейских нравах, а только лишь символ «стержня жизни», так его именовали в простонародье. Тут всякому будет ясно значение этого словосочетания и к Фрейду ходить не надо;)

Мой первый пост, да ещё и созданный в мобильной версии)

Понравилась статья? Поделиться с друзьями:
Добавить комментарий

;-) :| :x :twisted: :smile: :shock: :sad: :roll: :razz: :oops: :o :mrgreen: :lol: :idea: :grin: :evil: :cry: :cool: :arrow: :???: :?: :!: