Портрет иоахима гаске, поль сезанн - JEKATERINBURG.RU

Портрет иоахима гаске, поль сезанн

Национальная галерея Прага (11 стр.)

Поль Гоген (1848–1903) Доброе утро, господин Гоген! 1889. Холст, масло. 113×92

Картина Поля Гогена «Доброе утро, господин Гоген!» была написана под впечатлением от известного полотна Гюстава Курбе «Встреча», которое вызвало много шуток и эпиграмм и было прозвано критиками «Доброе утро, господин Курбе!». Эту работу Гоген увидел в 1854 в Монпелье и создал ее иронический антипод, дав совершенно иной ответ на заданную автором тему взаимоотношений творца и публики. Произведение Курбе — панегирик самому себе, автопортрет с друзьями на фоне красивого сельского пейзажа, где рослый статный художник встречает своего мецената и почитателя Брюйя, сопровождаемого слугой. Художник и знаток беседуют об искусстве на залитой солнцем скале, которая, как постамент памятника, возносит их над мирным идиллическим ландшафтом.

Совсем иную картину рисует Поль Гоген. Он тоже изображает себя на фоне пейзажа, но это совсем другой мир. Посреди бретонского захолустья под темным небом со снеговыми облаками бредет, нахлобучив на лоб берет и закутавшись в длинное пальто, художник. Он встречает крестьянку в бесформенной одежде, которая, не замедляя шага, едва поворачивает голову, чтобы взглянуть на прохожего. Обе фигуры утопают в дорожной грязи, находясь в холодном и неуютном окружении пожухлых трав, кустов, сугробов и голых деревьев. Между живописцем и безликой женской фигурой — забор из прутьев, символ разъединения и непонимания. Художник показывает, что повстречавшимся людям нет дела друг до друга, а окружающая природа крайне неприветлива к ним двоим.

Пьер-Огюст Ренуар (1841–1919) Любовники. Около 1880–1890. Холст, масло. 176×130

На полотне Огюста Ренуара «Любовники» изображена трогательная камерная сцена встречи влюбленных молодых людей на лоне природы, которые, удалившись от шумного общества, укрылись от нескромных взглядов и летнего зноя в тени деревьев на высоком берегу реки. Это свидание — мимолетный счастливый миг, как бы случайно выхваченный из потока жизни. Мерцающие светоносные краски и свободный прозрачный мазок усиливают впечатление трепетности и изменчивости изображенного.

Художник представляет взору зрителя юную рыжеволосую даму в нарядном платье, которая, удобно расположившись на мягкой траве, благосклонно внимает признаниям прильнувшего к ней кавалера. Улыбчивая девушка миловидна и жизнерадостна, и живописец не скрывает своего восхищения ее красотой. Любуясь грацией и прелестной непосредственностью очаровательной женщины, Ренуар пишет ее фигуру нежными, пастельными тонами, окружая ореолом из вибрирующих серебристо-жемчужных рефлексов.

Едва уловимые блики света скользят по земле и листве склоненных над рекой деревьев, веселыми солнечными зайчиками играют на лицах и одежде молодых людей. Художник смело вводит цветные тени, мастерски передавая легкость и прозрачность световоздушной атмосферы знойного полдня. Залитое солнцем произведение дышит радостью жизни и теплом летнего дня. Ренуар стремится придать естественность природному окружению фигур: пронизанная светом листва, трава и цветы не просто служат фоном, а создают особую поэтическую среду.

Винсент Ван Гог (1853–1890) Зеленое пшеничное поле с кипарисом 1889. Холст, масло. 73,5×92,5

Картина Ван Гога «Зеленое пшеничное поле с кипарисом» была написана во время его пребывания в лечебнице Святого Павла для душевнобольных в Сен-Реми, где он пробыл почти год. В начале июня 1889 доктор Пейрон разрешил художнику выходить за ограду парка и писать в окрестностях монастыря Сен-Поль. Ваг Гог, истосковавшийся по «утешающему искусству», начал изображать живописные пейзажи: оливковые рощи, кипарисы, засеянные пшеницей поля. Особенно ему нравились кипарисы, возносящие к небесам свои кроны, похожие на языки черного извивающегося пламени. «Кипарисы все еще увлекают меня. Я хотел бы сделать из них нечто вроде моих полотен с подсолнечниками; меня удивляет, что до сих пор они не были написаны так, как я их вижу. По линиям и пропорциям они прекрасны, как египетский обелиск. И какая изысканная зелень! Они — как черное пятно в залитом солнцем пейзаже», — писал в это время художник. Ван Гог начал почти всегда вводить в изображение южной природы эти деревья, говоря, что они — «самая характерная черта провансальского пейзажа». Однако исследователи творчества живописца объясняют такое пристрастие тем, что эти деревья в Средиземноморье издревле были знаком скорби и смерти. Картины 1888–1889 наделены особой символикой образов, связанной со специфическим мировосприятием Ван Гога в этот период.

Художник разделяет пространство своих полотен на два противостоящих друг другу и взаимодействующих между собой мира — «северный» и «южный», а истолкование предметов и цветов начинает подчиняться этому разделению. Югу соответствуют ночь, верх (небо), смерть, кипарис, черный, темно-синий и ярко-желтый тона. Северу — день, низ (земля), жизнь, поля, зеленые и голубые цвета. Большинство этих элементов присутствует на картине «Зеленое пшеничное поле с кипарисом», например, видно, как посреди колышущегося от ветра поля незрелой пшеницы возвышается темный силуэт кипариса. Возносясь от земли, он, словно древний бесстрастный монумент, соединяет трепещущий океан зеленых, слегка тронутых золотом колосьев с предгрозовым суровым небом. Новая смысловая нагрузка меняет живописную манеру художника. Отвергнув классические уроки, полученные в Арле, Ван Гог возвращается к характерной для его ранних работ экспрессивности. Формы на картине становятся подчеркнуто драматичными, охваченные единым движением, они подчинены напряженному ритму.

Поль Сезанн (1839–1906) Портрет Иоахима Гаске 1896–1897. Холст, масло. 65,5×54,5

На данном «Портрете Иоахима Гаске» изображен образованный, литературно одаренный юноша, талантливый лирик, с которым художник сблизился в Эксе. «Голубоглазый студент», как прозвали молодого человека его друзья, едва успев сдать экзамен на степень бакалавра, стал выпускать собственный журнал, а в 23 года женился на красивой девушке, музе новопровансальских поэтов, Марии Жирар. В это счастливое время он и познакомился с Полем Сезанном, полотна которого покорили его с первого взгляда. Пожилой художник и воспевающий радость жизни юный литератор быстро нашли общий язык. Они часто беседовали, совершая долгие прогулки по окрестностям.

Сезанн, будучи другом семейства Гаске, хотел написать портрет не только самого Иоахима, но также его отца и жены. Однако даже эта единственная работа не была закончена. Полагая, что в человеке сконцентрированы особый порядок, стойкость и самодисциплина, которых лишена природа, Сезанн в поздний период творчества очень серьезно относился к выбору моделей, предпочитая запечатлевать людей, склонных к размышлению и способных пристально вглядываться в окружающий мир. Но эта задача оказалась для художника довольно трудной, большие проблемы возникали, когда портретируемый (как Иоахим Гаске) обладал тонкой душевной организацией. Пытаясь найти способ изображения, выявляющий не только внешнее сходство, но внутреннюю сущность модели, Сезанн нарушил пропорциональный строй фигуры, усиливая материальную плотность цвета. Но увидев, что все эти усилия не позволяют в полной мере раскрыть образ, требовательный к себе художник оставил картину незавершенной.

Анри Руссо (1844–1910) Автопортрет 1890. Холст, масло. 146×113

Данный «Автопортрет» входит в число картин, которые французский художник-примитивист Анри Руссо называл «портреты-пейзажи». Здесь представлены сразу два мотива: вид Парижа с мостом через Сену, домами со множеством печных труб и Эйфелевой башней на горизонте и исполненная достоинства фигура живописца, увенчанная, словно нимбом, артистическим беретом. Руссо изобразил себя в строгом черном костюме на берегу реки, на фоне парусника, украшенного яркими флагами. Позади него в небе летит воздушный шар. В руках мастер держит кисть и палитру, на которой можно прочесть два имени — Клемане и Жозефина — так звали двух любимых женщин Анри Руссо.

Клемане Бутар была его первой женой, она родила ему детей, семь из которых умерли в младенчестве от туберкулеза. С ней Руссо прожил 19 лет, вплоть до ее смерти в 1888. С Жозефиной Нури — второй своей супругой — живописец сочетался браком годом позже. Когда в марте 1890 Руссо представил «Автопортрет» в Салоне независимых, имени «Жозефина» на нем еще не было. Мастер приписал его только в год свадьбы. Это не единственная правка, внесенная в картину после первого показа. Художник фиксировал на полотне те изменения, которые с годами происходили в его жизни. Так, когда в 1901 он стал преподавателем Филотехнической школы, на лацкане пиджака появился соответствующий значок. С течением времени к своему изображению Руссо добавлял все больше и больше седины. Первоначальная реакция публики на «портрет-пейзаж», как и на многие другие работы живописца, была неоднозначной. Необычная картина даже подвергалась насмешкам и издевательствам со стороны критиков.

ЧИТАТЬ КНИГУ ОНЛАЙН: Сезанн

НАСТРОЙКИ.

СОДЕРЖАНИЕ.

СОДЕРЖАНИЕ

  • 1
  • 2
  • 3
  • 4
  • » .
  • 101

Taken: , 1

«Эта книга отнюдь не роман-биография», – снова повторяю я те слова, какими начинается моя «Жизнь Ван-Гога».

Я узнал о Сезанне все, что только известно о нем ныне; я собрал и сличил все имеющиеся о нем материалы; я посетил места, где он жил, пытливо вглядывался в природу и вещи. Короче говоря, я не привел здесь ни одного факта, достоверность которого не мог бы доказать.

Сезанн не легко поддается изучению. Он был человеком довольно скрытным. Люди, знавшие художника, оставили нам ряд его портретов, но все они противоречат друг другу. Однако это еще не самая большая трудность, с какой сталкивается на каждом шагу биограф Сезанна. В противоречиях я силился разобраться. Я пытался за всем поверхностным и случайным проследить глубокую преемственность явлений одной жизни. Удалось ли это мне? Хочу верить. Задача, которая подчас казалась неразрешимой, была в то же время задачей увлекательной.

Считаю своим долгом отметить, что я бесконечно многим обязан господину Джону Ревалду, чьи ученые труды дают богатый, тщательно выверенный материал для изучения не только творчества Сезанна, но и всей истории импрессионизма в целом.

Весьма полезными оказались для меня также исследования гг. Лионелло Вентури, Джерстла Мэкка, Бернара Дориваля, Жана де Бекона и др. Не могу не выразить глубокой признательности и госпоже Эмиль Бернар, открывшей мне доступ к своим семейным архивам и предоставившей в мое распоряжение много очень ценных неопубликованных документов, а также и в адрес госпожи Е. Блонде-Флери и гг. Р. Авезу, Мишеля-Анжа Бернара, Жюля Жоэ, Губера Жюэна, Эмиля Ламбара, Анри де Мадейана, Виктора Николла, Люсьена Ноэля, которые помогли мне уточнить некоторые частности, снабдив меня материалами или указав источники весьма необходимых сведений.

Taken: , 1

Пролог. Финансовый гений провинции пятидесятых годов

Мой отец был человеком гениальным: он оставил мне двадцать тысяч франков ренты.

Экс-ан-Прованс спит уже свыше полувека. Был он столицей, стал всего-навсего субпрефектурой. XVII и XVIII века – свидетели его наивысшего расцвета. То были времена, когда местная знать, все эти Вовенарги, Этьены д’Орв, Руссе-Бульбоны, Форбены, Сен-Марки и многие другие дворяне построили столько прекрасных особняков на Бульваре, разбитом ровно двести лет назад. Времена те миновали. «Экс – это Помпея», – говорит Луиза Коле1. Экс дремлет.

Читайте также  Сирень, михаил врубель, 1900 - описание картины

В 1850 году «весь Экс» насчитывает лишь семьсот знатных фамилий, однако он уже отстал от века. Экская аристократия доживает последние дни. Большинство ее представителей замуровывается в своих старых особняках. Они составляют кружок чопорных, угрюмых чудаков, ревниво цепляющихся за прошлое, за утраченное богатство, чудаков, незримо влачащих полуголодное существование среди предметов старины, на которые давно зарятся антиквары. В воскресные дни по городу кружит последний портшез, портшез маркизы де ла Гард. Маркиза проплывает в нем, как призрачная тень былого, чем, по существу, и является: ведь эта дама весьма преклонных лет живет лишь памятью о том незабываемом для нее дне, когда она была вВерсале представлена Марии-Антуанетте; к слову сказать, если бы не факельщики похоронного бюро – маркиза переодела их в свою ливрею, – она осталась бы без носильщиков. Потрясающий анахронизм, но в конце концов не больший, чем та условная граница, что делит Бульвар надвое: южная аллея – для дворян, северная – для простолюдинов2.

И все же Экс живет. Вчерашний аристократ, он сегодня обуржуазивается, Экс ударяется в коммерцию. На Бульваре, в самом сердце города, где долгие годы не было ни одной лавки, где до революции право на существование имели лишь кафе, на этом Бульваррре (воспроизводя экское произношение) развелось немало торговых предприятий; а кафе – число их сильно приумножилось – теперь играют еще и роль почтово-пассажирских контор. Да, Экс живет наперекор всему. При Луи-Филиппе, уже два года как свергнутом, здесь был основан филологический факультет, а также педагогическое и техническое училища. Сейчас на городских улицах, и в первую очередь, конечно, на Бульваре, собираются установить газовые фонари. Открыли скотопригонный двор. В течение последних четырех лет в Эксе сооружается канал, чтобы, по замыслу инженера Франсуа Золя, город с тридцатью фонтанами больше не страдал в засуху от недостатка воды. Одновременно, и тоже не менее четырех лет, здесь строят железную дорогу, которая вскоре соединит Экс с Роньяком; может статься, что в один прекрасный день тут проведут и другие железнодорожные линии и они свяжут Экс с одной стороны с Марселем, а с другой – с Пертюи3. Но до той поры, конечно, много воды утечет. Экс живет, но не бурно, не суетливо. Это все тот же заштатный город, стоящий в стороне от сутолоки промышленного века. Считанные фабрики, какие имеются в нем, изготовляют шляпы, охотничью дробь. и миндальные пирожные4. Маловато, пожалуй, но для такого города и это, собственно, много. Экс предпочитает грезить о том, чем он был, нежели думать о том, чем он мог бы стать. К тому же бывшую столицу Прованса подавляет оттеснивший ее Марсель, шумный, многолюдный, промышленный Марсель. Экс и не пытается тягаться с ним; где ему, да и зачем. У Экса одна забота, как бы только сохранить свои прерогативы: ведь он город академии, город апелляционного суда, город епископства. Гуляя по Бульвару, под платанами, не так давно сменившими двухсотлетние вязы (их пришлось срубить: во время революции на них повесили нескольких дворян), профессора и лица судейского звания сталкиваются с канониками и высшими духовными чинами. Экс истинно благочестивый, город. Если отличительную особенность бывшей столицы Прованса составляет скопище «августейших» вдов и престарелых дворян, то не менее характерна для нее и сутана. Иезуитов и капуцинов здесь больше чем достаточно. Они вносят нотку своеобразия в чуть грустное, дремотное очарование этого тихого города, где в легком плеске журчащих фонтанов слышится старая как мир песнь.

В этом сонном городе (каких-нибудь двадцать семь тысяч жителей) предметом постоянных разговоров для всех служит один человек. Дворянство не удостаивает его вниманием. Буржуазия презирает его, держит на расстоянии и втайне завидует ему. В народе он вызывает ревнивое восхищение.

Этого пятидесятилетнего, ладно скроенного человека зовут Луи-Огюст Сезанн. Тяжелое, лишенное растительности лицо, высокий, с залысинами лоб, две волевые складки меж резко очерченных бровей – внешность буржуа времен Луи-Филиппа, буржуа, который собственноручно штопает себе одежду и вряд ли может быть заподозрен в пристрастии к каким бы то ни было метафизическим бредням. Взгляд его тверд и в то же время ироничен. «Башковит!», как говорят в том краю, да, башковит, спору нет. И он это наглядно доказал.

В 1650 году, примерно в период расцвета Экса, нищие горцы, влачившие жалкое существование в Чезане – городке, затерянном в Приморских Альпах, – пришли из-за гор в Бриансон. Путь их был недолог, так как не более двадцати четырех километров отделяет эти два пункта, расположенные по обе стороны того знаменитого Женеврского перевала, которым в ходе истории поочередно пользовались Ганнибал, Цезарь и Карл VIII; и они, эти горцы, несомненно, не чувствовали себя здесь на чужбине, поскольку Чезана – местечко французское и по языку и по обычаям – входила тогда, и долгое время спустя, в состав Бриансонского края5. Переменив место жительства, пришельцы приняли имя родного городка и стали называться Чезаннами, или Сезаннами, или же Сесаннами, фамилия их еще долго писалась по-разному.

В Бриансоне Сезанны не разбогатели. Один из них, Блэз, сапожничал и был значительно богаче чадами (у него их была целая дюжина), нежели звонкой монетой. Сезанны, по крайней мере некоторые из них, снова пустились кочевать. В Эксе с 1700 года обосновался Дени Сезанн, чья семья тоже разрослась, но нисколько не разбогатела. Цирюльники, портные – вот кем стали экские Сезанны; казалось, им вовек не суждено выбиться в люди. Внук Дени Сезанна, Тома-Франсуа-Ксавье, родившийся в 1756 году, в свою очередь, захотел попытать счастья где-нибудь вне Экса и отправился портняжить километров за двадцать к юго-западу, в маленькое местечко Сен-Закари, расположенное по ту сторону Регеньясской горы. Ему было на роду написано умереть там в 1818 году, преуспев ни больше и ни меньше, чем преуспел любой из его

Портрет иоахима гаске, поль сезанн

Я вдыхаю девственную чистоту вселенной. Меня мучит острое ощущение оттенков. Мне кажется, я впитал в себя все оттенки бесконечности . Я и мое полотно – мы одно целое. Мы вместе представляем радужный хаос. Я прихожу на мотив и теряюсь в нем. Смутно размышляю. Солнце мягко пронизывает меня, словно далекий друг, который подогревает мою разнеженность, оплодотворяет ее. Мы даем всходы.

С некоторого времени в Эксе на авеню Виктор Гюго, 2 помещается недавно созданное общество художников «Друзья искусства», почетным председателем которого избран Вильевьей.

В связи с шумихой вокруг выставки картин Сезанна в Париже члены общества задумываются, уж не привлечь ли им этого «негодного, обесславленного художника, но как-никак жителя Экса»182. В конце концов решено обратиться к Сезанну, как, впрочем, и ко многим другим, в частности к Ампереру, с просьбой принять участие в предстоящей выставке группы. К Сезанну направляют двух посланцев. Художник удивлен и в то же время польщен. Он любезно принимает гостей, он счастлив, что земляки не обошли его вниманием, и, исполненный радости, предлагает каждому гостю по картине «на память». Один из гостей, человек благовоспитанный, не решается отказаться и берет картину, другой не принимает подарка – вежливость тоже имеет свои границы. «Моя жена, – объясняет он, – не любит современной живописи».

Два полотна, приготовленные Сезанном для выставки – «Хлебное поле» и «Сент-Виктуар»183, сильно смущают «Друзей искусства». Где поместить эти уродливые вещи, чтобы они не привлекали внимания? Решено повесить их над входной дверью. Но. к сожалению, это неприметное место не избавляет картины от колких шуточек и насмешек. Неужели подобное нравится в Париже? Непостижимо! Местный критик, щеголяющий рифмованными обозрениями, «острит» в пошленьком четверостишии:

Несмотря на унижения, которым «Друзья искусства» подвергают Сезанна, он все-таки присутствует на заключительном банкете. Среди собравшихся Сезанн чувствует себя не в своей тарелке. «Господа, наша эпоха – это эпоха Кабанеля и Бугро», – торжественно провозглашает один из ораторов. И тут Сезанн, больше не владея собой, кричит в наступившей напряженной тишине: «Ваш Бугро – последний из дураков!» Этот Сезанн определенно спятил! Кто знает, уж не хотят ли парижане, расточая ему похвалы, таким манером поиздеваться над провансальцами?

Сезанна подобные высказывания огорчают много больше, чем радуют отголоски успеха, доходящие до него с выставки у Воллара. Нума Кост – он довольно часто встречается с художником – поражен его угрюмым видом. Сезанн «подавлен, одолеваем мрачными мыслями»184. В парижских мастерских только и разговоров, что о нем: его работы продаются (на Воллара Сезанн может положиться, цены на его картины будут расти), его успех бесспорен, несмотря на кое-какие враждебные выпады, но своего успеха, породившего ему немало завистников, сам Сезанн не видит. Успех этот словно его не касается; по правде говоря, он в него не верит. Не верит похвалам, расточаемым по его адресу, и склонен предполагать, что против него замышляют что-то дурное. Зато наиболее злые, наиболее язвительные нападки глубоко задевают Сезанна, растравляя старые раны.

В один из воскресных дней весной 1896 года Сезанн вместе с друзьями – Нума Костом, Солари, старым другом по школе Сен-Жозеф, и владельцем булочной на проспекте Мирабо185 Анри Гаске, к тому времени ушедшим на покой, отправляется в кафе «Ориенталь». День клонится к концу, город постепенно окутывает пепельная дымка. Сидя за столиком на террасе, Сезанн, скрестив руки, наблюдает за воскресной толпой, гуляющей вверх-вниз по проспекту.

Художник только что навестил Марию, вернувшуюся с вечерней мессы, провел с сестрой немного времени. В честь праздничного дня, в честь сестры и друзей Сезанн приоделся: его пиджак не испачкан краской, черный галстук тщательно завязан. Он смотрит на людей. Они приходят и уходят.

О чем он думает? Вдруг из толпы вышел какой-то молодой человек, направился к их столику и, близко подойдя к художнику, робко забормотал о том, как восхитили его два полотна, выставленные в обществе «Друзья искусства». Это было слишком неожиданно. Сезанн покраснел, начал заикаться, затем вскочил и, метнув на юношу грозный взгляд, так стукнул кулаком по столу, что покатились стаканы и бутылки.

– Уж не смеетесь ли вы надо мной, милейший, а? – закричал Сезанн и обессиленный упал на стул. Слезы заволокли его глаза. Он узнал сына булочника, Иоахима.

– Анри, старина Анри, умоляю тебя, не шути, скажи мне, твой сын действительно любит мою живопись? – прошептал Сезанн.

– Он заболел бы от огорчения, если б не увидел твоих работ, – откликнулся старый булочник.

Читайте также  Картина "синий всадник", василий васильевич кандинский

И тут Сезанн голосом, прерывающимся от волнения, сказал Иоахиму:

– Присаживайтесь вот сюда! Вы еще молоды. Вы такое не переживали. Я больше не могу писать. Я бросил все. Поймите, я несчастен! Не надо меня укорять. Могу ли я поверить, что вам понравилась моя живопись всего лишь по двум полотнам, которые вы видели, между тем как все те. кто меня копирует, ничего в ней не смыслят. Ах, какую боль причинили мне эти люди. Ваше внимание, вероятно, привлекла Сент-Виктуар. Это полотно вам понравилось. Завтра оно будет у вас. И я его подпишу.

С булочником Гаске произошла та же история, которая в свое время доставила столько горя Луи-Огюсту: старый Гаске дал жизнь подлинному поэту. Иоахим, единственный сын булочника, образованный, литературно одаренный юноша, чьи первые работы восхищают его преподавателей186 и соучеников, горячо, более того, страстно увлекается поэзией. Сдав экзамен на степень бакалавра, Иоахим Гаске начал выпускать журнал, размножая его на гектографе с помощью подмастерья булочника. Как в свое время Золя, Сезанн и Байль, Гаске и его друзья – Жозеф и Шарль Морра, Ксавье де Магаллон, Эманюэль Синьоре, Поль Сушон, Жан Руайер, Жозе д’Арбо – клянутся в любви и верности красоте и поэзии. «Голубоглазый студент», как прозвали Иоахима Гаске, походит на молодого бога. Ему 23 года187. В нынешнем году в январе он женился на самой красивой девушке Прованса, музе новопровансальских поэтов, Марии Жирар.

Гаске – лирик, он воспевает великолепие вселенной, прославляет жизнь. Полотна Сезанна с первого взгляда покорили его. Целую неделю, захлебываясь от восторга, поэт только о них и говорит, заражая своим восхищением молодую жену. А в этот вечер он поверяет свой восторг самому Сезанну. «Мэтр. » – «Замолчите, молодой человек! Замолчите! Я старый трухлявый пень, и, слушая вас, мне хочется плакать».

Целую неделю Сезанн ежедневно видится с Иоахимом Гаске, они совершают долгие прогулки по окрестностям Экса. Благодаря общению с молодым поэтом, неподдельной искренности его восхищения, его неисчерпаемому жизнелюбию, переходящему в пылкое поклонение природе, Сезанн сам словно перерождается. Он говорит так, как никогда еще не говорил. Он воодушевляется! Объясняет юноше, что хотелось бы ему осуществить в живописи, с восхищением указывая рукой на простирающийся перед ним край, изображение которого он желал бы оставить людям. «Великие классические страны, – говорит Сезанн, – наш Прованс, Греция, Италия, какими я их себе представляю, это страны, где свет одухотворен, где пейзаж напоминает живую, отмеченную острым умом улыбку. Взгляните на Сент-Виктуар. Какой взлет, какая властная жажда солнца и какая печаль, особенно вечером, когда вся тяжеловесность как бы опадает. Эти гигантские глыбы образовались из огня. В них до сих пор бушует огонь. Днем кажется, будто трепещущая тень в страхе отступает перед этой громадой. Там, на самой вершине, есть пещера Платона; заметьте, когда плывут большие облака, тень от них дрожит на скалах, она кажется опаленной, и ее поглощает огненный зев горы. Я долго не умел, не знал, как писать Сент-Виктуар, потому что мне, как и всем другим, кто не всматривался пристально, тень казалась вогнутой, в то время как, поглядите, она выпуклая и скользит вниз от центра. Вместо того чтобы уплотниться, она улетучивается, превращается в пар. Синеватая, она сливается с дыханием воздуха, а направо, на Пилон дю Руа, вы увидите нечто совершенно противоположное, там свет качается, влажный и переливчатый. Это море. Вот что следует передать».

Сезанн возрождается к жизни в то самое время, когда зацветают миндальные деревья. Художник – воплощение взволнованности и обостренной восприимчивости. Любой пустяк его умиляет. Он внимательно следит за плывущим над горой облаком. Иногда нагибается, берет горсть земли и с любовью разминает ее. «Впервые я так вижу весну!» – восклицает он. Сезанн хочет написать портрет Гаске, его жены, его отца. Он счастлив, нервно возбужден, он разговорчив и откровенен. Однажды вечером, возвращаясь с длительной прогулки, Сезанн позволил себе сказать поэту то, о чем не только никогда не говорил, но даже думать не смел. «В наше время есть лишь один художник – это я!».

Какое признание! «Но тут же, сжав кулаки, Сезанн умолк, съежился, словно на него свалилась нежданная беда»188. И торопливо покинул Гаске. С того дня, запершись в Жа де Буффане, художник отказывается принять поэта. 15 апреля Гаске, который в тщетном ожидании простаивал у ограды Жа многие дни, нашел среди своей почты записку от Сезанна!

«Дорогой мосье, завтра я уезжаю в Париж. Примите выражения моих лучших чувств и искренние приветствия».

Недели через две Гаске, к своему удивлению, заметил на проспекте Мирабо Сезанна, возвращающегося после работы. Гаске бросился было ему навстречу, но остановился, удивленный его видом. Художник шел подавленный, погруженный в свои мысли, словно чем-то убитый. Гаске так огорчен и взволнован, что ограничивается поклоном. Сезанн проходит мимо, как бы не видя его. На другой день Гаске получает от него письмо:

«Дорогой мосье Гаске!

Я встретил Вас вчера вечером в конце проспекта. Вас сопровождала госпожа Гаске. Быть может, я ошибаюсь, но мне показалось, что Вы на меня очень сердитесь.

Если бы Вы могли заглянуть поглубже, увидеть, что у человека на душе, Вы бы не сердились. Разве Вы не понимаете, до какого тяжелого состояния я дошел? Я больше не властен над собой, я человек, который не существует. И Вы своей философией хотите меня доконать. Но я проклинаю всех иксов. и тех незадачливых глупцов, которые за 50 франков, уплаченных им за статью, привлекли ко мне внимание. Я всегда трудился, чтобы заработать на жизнь, но при этом считал, что можно заниматься настоящей живописью, не привлекая внимания к личной жизни художника. Безусловно, любой художник стремится духовно возвыситься, но его личность пусть остается в тени. Радость должна заключаться в творчестве. Если бы мне было дано выразить себя, я жил бы в своем углу среди нескольких друзей по мастерской, с которыми мы иногда ходили бы опрокинуть стаканчик. У меня еще остался добрый друг от тех времен. Он, правда, ничего в жизни не добился, хотя был чертовски одарен и превосходил талантом всех развратников, увешанных медалями и орденами. И Вы хотите, чтобы в моем возрасте я еще во что-то верил? Прежде всего я уже покойник. Вы молоды. Вы стремитесь преуспеть, я это понимаю. Мне же в моем положении остается только смириться, и, если бы я так безгранично не любил природу своего края, меня здесь не было бы.

Но я Вам уже достаточно надоел и, после того как объяснил свое положение, хочу надеяться, что Вы больше не будете относиться ко мне так, будто я покушался на Вашу безопасность.

Помня о моем преклонном возрасте, примите, дорогой мосье, мои лучшие пожелания и чувства».

Потрясенный этим письмом, Гаске кинулся в Жа. Сезанн протянул ему руки: «Не будем говорить об этом, я старый дурак. Садитесь вот сюда. Я напишу Ваш портрет».

Рисование.ру

Поль Сезанн

О художнике Поле Сезанне современники писали как о человеке мрачном и нелюдимом. Но в этой грубоватой оболочке жила душа, жаждавшая открыть тайны мира, и для Сезанна на многие годы стал основным вопрос: есть ли в природных объектах нечто неизменное, общее?

Поль Сезанн. Картины художника

Поль Сезанн. Гора Сент-Виктуар

1882-1885 гг. Музей Метрополитен, Нью-Йорк

Поль Сезанн отталкивается от импрессионизма, но стремится запечатлеть не мимолетное, а вечное. Отсюда его «геометричные» мазки и поиск правильных форм в природе.

Поль Сезанн. Гора Сент-Виктуар и черный замок

1904—1906 гг. Художественный музей Филадельфии

Как и его предшественники импрессионисты, Сезанн рисовал один и тот же объект по много раз. Но добивался он не достоверного отображения изменений, а выделения неких общих, неизменных основ. Отсюда особенности его техники: художник разлагает живописное пространство на цветные плоскости и объемы, хорошо видные на полотне. Впоследствии этот прием будут развивать кубисты и доведут его до логического завершения!

Поль Сезанн. Деревья в парке

1886-1887 гг. Музей изобразительных искусств им. А. С. Пушкина, Москва

В картине очень ярок контраст между двумя мирами, между двумя ощущениями: тенистая сырость парка, на краю которого как бы стоим мы с вами, — и ярко освещенный дворик перед зданием на втором плане, бархат зеленой листвы — и тяжесть нагретых солнцем каменных стен. От первого плана, от деревьев и песчаных дорожек наш взгляд следует к постройкам и переходит на склоны холма за ними. А дальше — линия холмов почти сливается с небосклоном в сиянии яркого летнего дня.

Поль Сезанн. Убийство

Ок. 1870 г. Галерея искусств Уокера, Ливерпуль

В ранних работах Сезанна, таких как эта, многим видится влияние старых мастеров: Веронезе, Тинторетто, из более поздних — Делакруа. Бурная эмоциональность, мрачные сюжеты, сложная прихотливая композиция — именно таков был творческий поиск художника в 1860-х — 1870-х годах. Что касается картины «Убийство», сложно судить, была ли это иллюстрация к какому-либо художественному произведению или самостоятельный сюжет. Полотно производит сильное впечатление даже без привязки к литературной основе.

Поль Сезанн. Три груши

1878-1879 гг. Национальная галерея искусства, Вашингтон

Творчество Сезанна, не получившего никакого систематического художественного образования и творившего в основном «по наитию», ныне очень интересует даже самых серьезных искусствоведов: ведь Поль Сезанн относился к тем немногим художникам, которые пытались в своем творчестве соединить новаторский подход к живописи и безоговорочное уважение к классическим приемам творчества, сложившимся много веков назад. Именно это сочетание — свободы, индивидуальности и определенных канонов — так привлекает в его произведениях.

Поль Сезанн. Натюрморт, ваза с цветами

1902-1903 гг. Национальная галерея искусства, Вашингтон

Сезанн восставал против «оголтелого экспериментаторства» в живописи, называя яркие картины своих современников-постимпрессионистов аппликациями. Художник был уверен, что возможность создать иллюзию объема, представить на полотне мир, подобный реальному, — одно из важнейших завоеваний искусства. Но в то же время он считал, что можно, как в этой картине, сознательно пожертвовать некоторыми законами перспективы и построения композиции ради новой общей гармонии.

Поль Сезанн. Дом доктора Гаше

Ок. 1873 г. Музей д’Орсе, Париж

Поль-Фердинанд Гаше — очень интересный персонаж. Будучи профессиональным врачом, он лечил Ван Гога (сохранились два варианта портрета доктора работы нидерландского живописца), был лично знаком со многими знаменитыми художниками того времени и сам на любительском уровне занимался живописью. Поэтому нет ничего удивительного в том, что дом Поля Гаше в Овер-сюр-Уаз был хорошо известен всей французской богеме.

Читайте также  Картина мане "завтрак на траве", 1863, описание

Поль Сезанн. Вид на Овер

Ок. 1874 г. Художественный институт Чикаго

Не правда ли, по сравнению со многими другими ранними работами Сезанна это очень светлое и теплое произведение? Вид с горы на маленький городок живо вызывает в памяти иллюстрации к сказкам, где действие происходит где-то «в некотором государстве». Цветущие растения на первом плане, черепичные красные крыши, легкие облака на небе и уходящие за горизонт поля — все это создает ощущение умиротворения, радости и покоя, заставляет вглядываться в небольшую картину снова и снова.

Поль Сезанн. Ландшафт близ Парижа

Ок. 1876 г. Национальная галерея искусства, Вашингтон

В этом произведении художник пока еще не проявляет результатов своего творческого поиска в области математической основы мироздания: прямоугольные мазки, деревья и скалы кристаллической формы появятся чуть позже. Пока он пробует себя скорее в рамках бытовавшего тогда импрессионизма, создавая на полотне точное отображение теплого дня с рассеянным солнечным светом. И ему это удается!

Поль Сезанн. Портрет отца художника Луи-Августа Сезанна за чтением

1866 г. Национальная галерея искусства, Вашингтон

Отношения с отцом у художника были сложными. Луи-Август Сезанн, начинавший с работы в шляпной мастерской, благодаря своей оборотистости смог заработать состояние и стать банкиром. Сына он считал не то чтобы совсем неудачником, но не видел в художественном ремесле особой чести. И в «Портрете отца художника» отразилась неоднозначность отношений. На первый взгляд — просто благообразный господин, читающий газету. Но в выражении лица просматривается что-то глумливое.

Поль Сезанн. Горы во французском Провансе

1878-1880 гг. Национальный музей Уэльса

Здесь уже проявляется стремление художника вывести на первый план геометричность окружающего мира. Уже в наше время высказывалась версия, что впечатлительный и нелюдимый Поль Сезанн страдал чем-то наподобие аутического расстройства, и поиск закономерностей в природе был для него попыткой упорядочить окружающее, что для людей с такими особенностями очень важно. Впрочем, это не более чем предположение.

Поль Сезанн. Мост Майнси

Ок. 1879 г. Музей д’Орсе, Париж

Вся жизнь Поля Сезанна — это непрерывный поиск особой гармонии и логики природы. По его мнению, и человек, и деревья, и животные подчинены этой особой логике, и, проникнув в суть вещей, мы найдем там основные формы мироздания: цилиндр, сферу, круг. Художник стремится отбросить все мелкое, сиюминутное и оставить только неизменное и вечное. Композицию своих полотен он просчитывает по много часов, от натурщиков требует абсолютной неподвижности, а главным достоинством своих работ считает логику, лаконизм и строгий порядок. Если это портрет— Сезанн выводит на первый план основательность и достоинство. Если пейзаж — «конструктивизм» и гармоничность. Сезанн оказал влияние на все искусство XX века!

Т. Акимова — Национальная галерея Прага

  • 80
  • 1
  • 2
  • 3
  • 4
  • 5

Т. Акимова — Национальная галерея Прага краткое содержание

Национальная галерея в Праге — главная художественная галерея Чехии. В настоящее время она представляет собой обширное собрание произведений чешского и европейского искусства от средних веков до наших дней. Экспозиции размещены в разных исторических постройках в центре Праги, ядром которых остается древний Штейнбергский дворец, где хранится самая ценная и интересная часть коллекции — собрание картин старых мастеров.

Обложка: О. Кокошка. «Красное яйцо». Фрагмент.

Национальная галерея Прага — читать онлайн бесплатно полную версию (весь текст целиком)

На полотне Огюста Ренуара «Любовники» изображена трогательная камерная сцена встречи влюбленных молодых людей на лоне природы, которые, удалившись от шумного общества, укрылись от нескромных взглядов и летнего зноя в тени деревьев на высоком берегу реки. Это свидание — мимолетный счастливый миг, как бы случайно выхваченный из потока жизни. Мерцающие светоносные краски и свободный прозрачный мазок усиливают впечатление трепетности и изменчивости изображенного.

Художник представляет взору зрителя юную рыжеволосую даму в нарядном платье, которая, удобно расположившись на мягкой траве, благосклонно внимает признаниям прильнувшего к ней кавалера. Улыбчивая девушка миловидна и жизнерадостна, и живописец не скрывает своего восхищения ее красотой. Любуясь грацией и прелестной непосредственностью очаровательной женщины, Ренуар пишет ее фигуру нежными, пастельными тонами, окружая ореолом из вибрирующих серебристо-жемчужных рефлексов.

Едва уловимые блики света скользят по земле и листве склоненных над рекой деревьев, веселыми солнечными зайчиками играют на лицах и одежде молодых людей. Художник смело вводит цветные тени, мастерски передавая легкость и прозрачность световоздушной атмосферы знойного полдня. Залитое солнцем произведение дышит радостью жизни и теплом летнего дня. Ренуар стремится придать естественность природному окружению фигур: пронизанная светом листва, трава и цветы не просто служат фоном, а создают особую поэтическую среду.

Винсент Ван Гог (1853–1890) Зеленое пшеничное поле с кипарисом 1889. Холст, масло. 73,5×92,5

Картина Ван Гога «Зеленое пшеничное поле с кипарисом» была написана во время его пребывания в лечебнице Святого Павла для душевнобольных в Сен-Реми, где он пробыл почти год. В начале июня 1889 доктор Пейрон разрешил художнику выходить за ограду парка и писать в окрестностях монастыря Сен-Поль. Ваг Гог, истосковавшийся по «утешающему искусству», начал изображать живописные пейзажи: оливковые рощи, кипарисы, засеянные пшеницей поля. Особенно ему нравились кипарисы, возносящие к небесам свои кроны, похожие на языки черного извивающегося пламени. «Кипарисы все еще увлекают меня. Я хотел бы сделать из них нечто вроде моих полотен с подсолнечниками; меня удивляет, что до сих пор они не были написаны так, как я их вижу. По линиям и пропорциям они прекрасны, как египетский обелиск. И какая изысканная зелень! Они — как черное пятно в залитом солнцем пейзаже», — писал в это время художник. Ван Гог начал почти всегда вводить в изображение южной природы эти деревья, говоря, что они — «самая характерная черта провансальского пейзажа». Однако исследователи творчества живописца объясняют такое пристрастие тем, что эти деревья в Средиземноморье издревле были знаком скорби и смерти. Картины 1888–1889 наделены особой символикой образов, связанной со специфическим мировосприятием Ван Гога в этот период.

Художник разделяет пространство своих полотен на два противостоящих друг другу и взаимодействующих между собой мира — «северный» и «южный», а истолкование предметов и цветов начинает подчиняться этому разделению. Югу соответствуют ночь, верх (небо), смерть, кипарис, черный, темно-синий и ярко-желтый тона. Северу — день, низ (земля), жизнь, поля, зеленые и голубые цвета. Большинство этих элементов присутствует на картине «Зеленое пшеничное поле с кипарисом», например, видно, как посреди колышущегося от ветра поля незрелой пшеницы возвышается темный силуэт кипариса. Возносясь от земли, он, словно древний бесстрастный монумент, соединяет трепещущий океан зеленых, слегка тронутых золотом колосьев с предгрозовым суровым небом. Новая смысловая нагрузка меняет живописную манеру художника. Отвергнув классические уроки, полученные в Арле, Ван Гог возвращается к характерной для его ранних работ экспрессивности. Формы на картине становятся подчеркнуто драматичными, охваченные единым движением, они подчинены напряженному ритму.

Поль Сезанн (1839–1906) Портрет Иоахима Гаске 1896–1897. Холст, масло. 65,5×54,5

На данном «Портрете Иоахима Гаске» изображен образованный, литературно одаренный юноша, талантливый лирик, с которым художник сблизился в Эксе. «Голубоглазый студент», как прозвали молодого человека его друзья, едва успев сдать экзамен на степень бакалавра, стал выпускать собственный журнал, а в 23 года женился на красивой девушке, музе новопровансальских поэтов, Марии Жирар. В это счастливое время он и познакомился с Полем Сезанном, полотна которого покорили его с первого взгляда. Пожилой художник и воспевающий радость жизни юный литератор быстро нашли общий язык. Они часто беседовали, совершая долгие прогулки по окрестностям.

Сезанн, будучи другом семейства Гаске, хотел написать портрет не только самого Иоахима, но также его отца и жены. Однако даже эта единственная работа не была закончена. Полагая, что в человеке сконцентрированы особый порядок, стойкость и самодисциплина, которых лишена природа, Сезанн в поздний период творчества очень серьезно относился к выбору моделей, предпочитая запечатлевать людей, склонных к размышлению и способных пристально вглядываться в окружающий мир. Но эта задача оказалась для художника довольно трудной, большие проблемы возникали, когда портретируемый (как Иоахим Гаске) обладал тонкой душевной организацией. Пытаясь найти способ изображения, выявляющий не только внешнее сходство, но внутреннюю сущность модели, Сезанн нарушил пропорциональный строй фигуры, усиливая материальную плотность цвета. Но увидев, что все эти усилия не позволяют в полной мере раскрыть образ, требовательный к себе художник оставил картину незавершенной.

Анри Руссо (1844–1910) Автопортрет 1890. Холст, масло. 146×113

Данный «Автопортрет» входит в число картин, которые французский художник-примитивист Анри Руссо называл «портреты-пейзажи». Здесь представлены сразу два мотива: вид Парижа с мостом через Сену, домами со множеством печных труб и Эйфелевой башней на горизонте и исполненная достоинства фигура живописца, увенчанная, словно нимбом, артистическим беретом. Руссо изобразил себя в строгом черном костюме на берегу реки, на фоне парусника, украшенного яркими флагами. Позади него в небе летит воздушный шар. В руках мастер держит кисть и палитру, на которой можно прочесть два имени — Клемане и Жозефина — так звали двух любимых женщин Анри Руссо.

Клемане Бутар была его первой женой, она родила ему детей, семь из которых умерли в младенчестве от туберкулеза. С ней Руссо прожил 19 лет, вплоть до ее смерти в 1888. С Жозефиной Нури — второй своей супругой — живописец сочетался браком годом позже. Когда в марте 1890 Руссо представил «Автопортрет» в Салоне независимых, имени «Жозефина» на нем еще не было. Мастер приписал его только в год свадьбы. Это не единственная правка, внесенная в картину после первого показа. Художник фиксировал на полотне те изменения, которые с годами происходили в его жизни. Так, когда в 1901 он стал преподавателем Филотехнической школы, на лацкане пиджака появился соответствующий значок. С течением времени к своему изображению Руссо добавлял все больше и больше седины. Первоначальная реакция публики на «портрет-пейзаж», как и на многие другие работы живописца, была неоднозначной. Необычная картина даже подвергалась насмешкам и издевательствам со стороны критиков.

Понравилась статья? Поделиться с друзьями:
Добавить комментарий

;-) :| :x :twisted: :smile: :shock: :sad: :roll: :razz: :oops: :o :mrgreen: :lol: :idea: :grin: :evil: :cry: :cool: :arrow: :???: :?: :!: