Портрет актрисы п. а. стрепетовой, н. а. ярошенко, 1884 - JEKATERINBURG.RU

Портрет актрисы п. а. стрепетовой, н. а. ярошенко, 1884

Актриса Стрепетова предсказала собственную смерть

История русского театра знает немало самородков актерского мастерства, одним из которых была, без сомнения, Пелагея Стрепетова. Она родилась 160 лет назад, в октябре 1850 года, и за свою короткую жизнь сумела пробиться из нижегородской глубинки к ярким столичным театрам, покорить Москву и Петербург, обрести короткое счастье и познать горечь утрат.

Своих настоящих родителей, как и точную дату рождения, Стрепетова не знала — девочка была подкидышем по имени Полина. Пелагеей она станет потом — когда сама выйдет на сцену. Сверток с ребенком на ступеньках своего дома обнаружили Антип Григорьевич и Елизавета Ивановна Стрепетовы. Он был парикмахером, а она — актрисой нижегородского театра, так что путь на сцену был практически предначертан Полине самой судьбой.

Как часто бывает в провинции, по городу поползли слухи об истинном происхождении ребенка. Поговаривали, что девочка в семье Стрепетовых на самом деле — плод запретной любви актрисы Глазуновой, служившей в тот сезон в нижегородском театре, и гвардейского офицера Балакирева. Несмотря на то, что приемные родители были добры и внимательны, ощущение некоторой неполноценности из-за своего происхождения сопровождало Полину всю жизнь.

Стрепетовы искренне обожали девочку: мать была дамой высоких моральных качеств, а отец — человеком редкой души, однако, с большой тяге к выпивке. Оба они трудились в театре и с младых лет прививали дочери любовь к сцене, при этом бдительно ограждая ее от закулисных интриг. С семи лет девочка начала и сама появляться в спектаклях, исполняя детские роли.

Образования молодая актриса толком не получила. Какое-то время пожилой сосед обучал ее грамоте, а девичьим воспитанием ведала няня, бывшая крепостная. С юных лет Полина мечтала вырваться из окружавшей ее серой обыденности, нищеты и постоянной борьбы за место под солнцем. Но с внешностью, которой обладала девушка, сделать это оказалось непросто.

Неказистая фигура, неправильные черты лица — примерно так характеризовали Стрепетову современники, а сегодня мы можем увидеть подтверждение их слов на портретах актрисы. Однако желание девушки было столь велико, что, казалось, остановить ее ничто и никто не сможет. Полина по много часов занималась танцами и драматическим искусством, готовила себе костюмы, посещала спектакли и впитывала впечатления от игры знаменитых гастролеров, вроде московской звезды Любови Косицкой-Никулиной. И вскоре настойчивость и воля Полины Стрепетовой победили.

Ее заветная мечта начала осуществляться летом 1865 года, когда юная актриса по протекции матери вышла на сцену маленького театра города Рыбинска — в роли горничной в водевиле «Зачем иные люди женятся». Скоро выяснилось, что, несмотря на неказистую внешность, девушка обладает явным драматическим талантом, а ее желание играть поражало даже видавших многое режиссеров. За три года Стрепетова исполнила более ста ролей, сменила семь городов!

Среди ее героинь незамысловатых оперетт и водевилей были подростки с трудной судьбой, светские дамы и несчастные любовницы. Выступать в провинциальных, зачастую бесталанных постановках было сущей мукой для актрисы, но именно благодаря ее темпераменту и вдумчивой игре многие мелодраматические образы получали успех и надолго задерживались в репертуаре.

Наконец, терпение и упорство Стрепетовой были вознаграждены. В шестнадцать лет в Ярославле она случайно познакомилась с ролью, которая стала для нее талисманом на всю жизнь. Срочно подменив заболевшую актрису, Полина сыграла Лизавету в «Горькой судьбине» А. Ф.Писемского. Грандиозный успех не прошел незамеченным — слух о новой талантливой провинциальной актрисе быстро распространился по всей стране, и Стрепетовой заинтересовались антрепренеры.

Теперь она играла Офелию в «Гамлете», Лизу в «Горе от ума», Донну Анну в «Каменном госте», Беатриче в «Много шума из ничего». Но именно в Лизавете Писемского она нашла свой трагический мотив, дала выход так мучившим ее собственным эмоциям, и вскоре Полина… влюбилась.

Ее избранником стал актер Михаил Стрельский, герой-любовник на сцене и в жизни, красавец и мерзавец. Он женился на Стрепетовой, уже состоя в браке за границей, а Полина все бросила ради любимого, в том числе и театр. Актриса не поняла, что оказалась в ситуации, которую уже многократно проживала на сцене. От Стрельского она родила дочь и маялась с фальшивым мужем до тех пор, пока лично не застала его с собственной горничной. Произошло это в Казани, где на волне душевного потрясения Стрепетова с триумфом вернулась на сцену.

В 1873 году актриса в первый раз приехала на гастроли в Москву. Успех был настолько грандиозен, что посмотреть на «чудо Стрепетовой» зрители приезжали из Петербурга! Столицу же звезда посетила через три года, выступив на сцене Александринки.

Время творческого подъема совпало для Стрепетовой с новым, счастливым браком. Мужем звезды стал талантливый актер, выпускник школы Малого театра Модест Писарев, образованный и интеллигентный человек. Он был ее партнером и, как бы сейчас сказали, продюсером: ввел ее в круг своих друзей, выдающихся деятелей русской культуры, познакомил с драматургом Островским, литератором Писемским, художниками Репиным и Ярошенко, которые впоследствии написали ее портреты. От брака с Писаревым у Стрепетовой родился сын, которого в честь Белинского назвали Виссарионом. Казалось вот оно — счастье, но в 1881 году Стрепетова совершила роковую ошибку.

Полина, которая к тому времени взяла себе псевдоним Пелагея, поступила в императорский Александрийский театр, где столкнулась с действующей примой — Марией Савиной. В борьбе с ней у Пелагеи не было никаких шансов — аристократичность столичной звезды постоянно брала верх над провинциальной простотой Стрепетовой. Театральные интриги сопернице даже не понадобились: Пелагея испортила все сама — поссорилась с антрепренерами, была раздражительна, беспощадна и часто несправедлива к партнерам. Да, Стрепетова по-прежнему получала огромное жалованье, ее замечательно принимала публика, но критики отзывались о ее новых ролях холодно. Контракт с театром в итоге был расторгнут.

Это был страшный удар для актрисы. Она уехала в Москву, а потом и в провинцию, но прежних сил и успеха уже не обрела. Зато снова влюбилась — в третий и последний раз в жизни. Вскоре Стрепетова вышла замуж за 28-летнего Александра Погодина. Супруг умолял жену бросить театр, который начал приносить ей страдания, но актриса не смогла на это решиться. В отчаянии Погодин застрелился, что окончательно подорвало физическое и душевное здоровье Стрепетовой.

Она ушла в октябре 1903 года. Пелагея Антипьевна не знала точного дня своего рождения и сама определила дату: 4 (17) октября 1850 года. По странному совпадению, после всех жизненных потрясений, актриса скончалась точно в этот же день, прожив всего 53 года.

О таланте Стрепетовой восхищено писали Немирович-Данченко и Станиславский. Впоследствии они создали театр, в котором главенствовали художественные принципы этой провинциальной звезды: новая, «сердечная» манера игры, искренность чувств, которые Пелегея Стрепетова переживала на сцене как в жизни.

Все самое интересное читайте в рубрике «Культура»

Добавьте «Правду.Ру» в свои источники в Яндекс.Новости или News.Google, либо Яндекс.Дзен

Быстрые новости в Telegram-канале Правды.Ру. Не забудьте подписаться, чтоб быть в курсе событий.

СТРЕПЕТОВА Полина (Пелагея) Антипьевна

СТРЕПЕТОВА Полина ( Пелагея) Антипьевна ( 4 ( 16) октября 1850, Нижний Новгород — 4 ( 17) октября 1903, Санкт-Петербург) — выдающаяся театральная актриса, в 1865 — 1867 служила в труппе в Рыбинске и Ярославле.

Родители Стрепетовой и точная дата рождения Полины неизвестны, её ребёнком подкинули на крыльцо дома нижегородского театрального парикмахера Антипа Григорьевича Стрепетова, ставшего её приёмным отцом. В его семье она и была воспитана. Детство провела в Нижнем Новгороде. Приёмная мать, Елизавета Ивановна, была актрисой, обладательницей сопрано. Вместе со своими сёстрами и братьями служила в крепостном театре ( отец Елизаветы Ивановны, Иван Кочетов, был управляющим его выксунского имения), а сама она пела в опере. Полина уже в детстве решила, что станет актрисой.

Читайте также  Биография густава климта, описание картин

Впечатление на эмоциональную девочку произвело выступление гастролировавшей в Нижнем Новгороде московской знаменитости Л. П. Никулиной-Косицкой. Она стала своего рода эталоном для юной Стрепетовой, которая, повзрослев, стала продолжательницей созданной Никулиной традиции сочувственного, поэтичного изображения русской женщины, мечтающей и любящей, страдающей, а также отстаивающей свою любовь.

Стрепетова дебютировала на сцене Рыбинского театра 20 июня 1865 г., в начале творческой деятельности выступала также в Ярославском театре ( как и в Рыбинске — в труппе В. А. Смирнова), в других городах провинции. В Ярославле, где проработала с 1865 по 1867 г., она сыграла Лизавету в «Горькой судьбине» — роль, к которой она будет возвращаться на протяжении всей жизни, обогащая её новыми красками.

Среди ранних ролей Полины Стрепетовой: Верочка ( «Ребёнок» Боборыкина), Софья ( «Перемелется — мука будет» Самарина, 1866). В первые годы пребывания на сцене Стрепетовой приходилось играть в драме, комедии, водевиле, оперетте ( «Фауст наизнанку», «Фру-Фру», «Прекрасная Елена» и др.).

В Саратовском театре она встретилась с будущим мужем — актёром Михаилом Стрельским. Стрельский не ограничивал себя в любовных связях и кроме того имел законную супругу, проживавшую за границей. Нервные срывы и бурные ссоры становились всеобщим достоянием. Но Полина вынуждена была переезжать из города в город в качестве незаконной жены Стрельского, поскольку уже ждала ребёнка и на собственный ангажемент рассчитывать не могла.

Талант Стрепетовой как трагедийной актрисы проявился в период её работы в Казани ( 1871). Здесь она с огромным успехом играла свои лучшие роли — Лизавета ( «Горькая судьбина» Писемского), Катерина ( «Гроза» Островского), Марья Андреевна ( «Бедная невеста» Островского), Аннета ( «Семейные расчёты» Н. И. Куликова).

В 1876 году Стрепетова впервые выступила на сцене Александринского театра. С 1881 по 1890 в в этом театре она сыграла свыше 30 ролей. Её талант ценили , В. И. Немирович-Данченко, . Портреты Стрепетовой писали , , . Свои воспоминания об исполнительском мастерстве оставила писательница А. Н. Пешкова-Толиверова, ставшая её подругой.

Последние годы жизни Стрепетова провела в Санкт-Петербурге. В 1895—1896 играла в Малом ( Суворинском) театре и писала воспоминания, правда закончить их не успела.

Полина Стрепетова была похоронена на Никольском кладбище Санкт-Петербурга. В 1936 году прах перенесён в Некрополь мастеров искусств.

Нашли ошибку или опечатку? Выделите текст и кликните по значку, чтобы сообщить редактору.

Как художник Николай Ярошенко совместил несовместимое — дослужился до генерала и стал всемирно известным живописцем

Получайте на почту один раз в сутки одну самую читаемую статью. Присоединяйтесь к нам в Facebook и ВКонтакте.

Личное дело

Родился будущий живописец на Полтавщине в 1846 году в семье высокообразованного шляхтича, отставного генерал-майора. Имел Николай двоих братьев и сестру, которая в будущем и станет матерью известного революционера Бориса Савенкова.

И безусловно, судьба старшего сына Николая была предрешена его отцом еще с детства, мечтавшем о том, что тот, как и он, дослужится до чина генерала. Девятилетним мальчуганом Коля был зачислен в Полтавский кадетский корпус, где наряду с военными занятиями курсантам давали уроки рисования, к чему у будущего художника был особый дар.

Затем в жизни Николая Ярошенко было Петербургское военное артиллерийское училище и вечерние рисовальные классы при Академии художеств, где преподавал Иван Крамской. Великая сила характера заставила Николая работать с большой самоотдачей. С одной стороны он все свое свободное время посвящал живописи, милой его сердцу, а с другой — усердно служил, не позволяя себе лишить отца мечты, видевшем в нем кадрового военного.

К двадцати пяти годам Ярошенко был уже сложившимся художником, со своим видением мира и выработанным почерком. Из под его кисти вышли первые мастерски выполненные портреты «Старик с табакеркой», «Крестьянин», «Старый еврей», «Украинка».

Любовь на всю жизнь

После окончания вечерних классов Императорской Академии искусств 28-летний Николай Ярошенко женился на Марии Павловне Невротиной, курсистке, ставшей ему верной спутницей и другом до конца жизни. Это была пара чрезвычайной красоты — физической и духовной. И так как собственных детей, к сожалению, у супругов не было, они воспитали приемную дочь — Надежду.

Творческий путь

Через год, в 1875 году, состоялся дебют Ярошенко на Четвертой Передвижной выставке, где он представил полотно «Невский проспект ночью», на котором изобразил дождливую ночь и две женщины, съежившихся на пороге богатого дома, их судьба-злодейка выгнала на панель. (К сожалению это полотно было уничтожено во время Второй мировой войны).

И уже совсем скоро он становится членом Товарищества передвижников, и почти сразу же избирается коллегами в правление, где вместе с Иваном Крамским были ведущими представителями движения. Крамского соратники называли «разумом» передвижничества, а Ярошенко — его «совестью».

«Ярошенковские субботы»

В петербургской квартире Николая Александровича проходили знаменитые «Ярошенковские субботы», которые были своеобразным клубом прогрессивной петербургской интеллигенции. Постоянными посетителями здесь были знаменитые писатели — Гаршин, Успенский, Короленко, художники — Репин, Куинджи, Поленов, Максимов, легендарные ученые нобелевские лауреаты — Менделеев и Павлов. Гостил у Николая Александровича и Лев Толстой, который считал художника своим близким другом. И когда семья Ярошенко жила уже в Кисловодске, именно к ним и хотел «сбежать» русский писатель из своей Ясной поляны.

Ярошенко до отставки, нередко бывая на Северном Кавказе, привозил «фантастические» пейзажи вызывающие у столичной публики фурор. По тем временам Северный Кавказ для большинства жителей России был краем далеким и неизведанным. Поэтому, на экспозиции картины «Шат-гора (Эльбрус)», публика посчитала изображённую там панораму Кавказского хребта фантазией и вымыслом мастера.

Работал Николай Ярошенко в различных жанрах от пейзажа и натюрморта до портрета и жанровых сцен. Но наиболее его творчество проявилось в создании исторических образов выдающихся людей второй половины 19 века, современников мастера. По характеру своего дарования Ярошенко был прирожденным художником-психологом, умевшим показать всю глубину человеческой души. Со слов жены живописца М.П. Ярошенко: «Он не мог писать лиц, которые никакого духовного интереса не представляли».

Серия портретов Николая Ярошенко

Жанровые работы художника

Удивительное по своей сути полотно «Всюду жизнь», написанное в 1888 году стало венцом расцвета творческой зрелости Ярошенко и получила всенародное признание на XVI Передвижной выставке. Оригинальная композиция этого произведения представляет собой как бы выхваченный из жизни отдельный кадр: окно вагона, люди за решеткой, доски перрона, птицы. Это создает видимость случайно промелькнувшей сцены и делает картину правдоподобной и жизненной.

Последние годы жизни

Более двадцати лет Николай Ярошенко прослужил на патронно-минном заводе Петербурга в качестве военного инженера, и незадолго до отставки ему был пожалован чин генерал-майора, об этом так мечтал когда-то отец художника. Уволившись в запас по состоянию здоровья, они с женой уехали в Кисловодск на ранее приобретенную дачу.

Атмосферу дружеских петербургских вечеров Николай Александрович с женой возобновили и в Кисловодске. На лето к ним съезжались близкие друзья, а так же постоянными гостями в их доме были знаменитые художники, артисты и ученые, отдыхавшие в Кисловодске летом. Организовывались огромные пикники, походы в горы и различные массовые поездки с посещением достопримечательных мест Кавказа. И отовсюду художник привозил много этюдов и зарисовок.

А в конце жизни, невзирая на туберкулез трахеи, Ярошенко отправляется в путешествие по России и миру. Он посетит Поволжье, Италию, Сирию, Палестину, Египет. Из этих странствий мастер привезет немало картин, эскизов, этюдов, портретов и графических работ.

Ярошенко не стало в 52 года. Умер художник от сердечного приступа на следующий день после того, как пробежал до дома под дождём более десяти километров с горы Большое седло, где писал с натуры очередной этюд. Там же, в Кисловодске, художника-генерала похоронили, и там был открыт художественный музей Николая Александровича.

Вдова художника, пережившая мужа на семнадцать лет, завещала после своей смерти передать большую часть работ мужа в дар его родному городу Полтаве. Они то и составили основу Полтавской картинной галереи, которой позже присвоят имя художника.

Читайте также  Картина "осеннее утро", мясоедов, 1893

И еще немного о знаменитом полотне Николая Ярошенко «Всюду жизнь» , за которое художника вначале хвалили, а потом обвиняли.

Понравилась статья? Тогда поддержи нас, жми:

Неистовая Пелагея. За что актрису Стрепетову называли «чудом» и «самородком»?

Судьба драматической актрисы Пелагеи Стрепетовой заинтересовала меня прежде всего потому, что последние годы жизни она провела у нас в Семенцах — в доме на пересечении нынешних Клинского (№ 27) и Московского проспектов (№ 42). А когда я начала читать о ней, не переставала удивляться, почему такая артистка была так быстро забыта. Как будто выгорела вместе со своим талантом.

Портрет Пелагеи Стрепетовой кисти Ильи Репина, 1882 г. РЕПРОДУКЦИЯ. ФОТО АВТОРА

Своей игрой она восхищала современников: в печати ее нередко именовали «актрисой-самородком» или «чудом». Среди почитателей ее актерского таланта были писатели А. Н. Плещеев и И. С. Тургенев. Последний, потрясенный до слез игрой Стрепетовой в роли Лизаветы в пьесе А. Ф. Писемского «Горькая судьбина», восклицал: «Это же сама действительность. действительность. Все говорят о школе. Какая это такая школа может дать то, что нам сегодня показали? Выучиться так играть нельзя. Так можно только переживать, имея в сердце искру Божию. ».

«По-моему, это безусловно гениальная актриса, — сообщал П. И. Чайковский брату, — я был подавлен громадной силой ее таланта». А. Н. Островский до конца своих дней оставался другом и защитником Пелагеи Стрепетовой, блестяще игравшей в ведущих театрах страны главные роли героинь его произведений: Марью Андреевну в «Бедной невесте», Катерину в «Грозе», Василису Мелентьеву в одноименной пьесе.

Не всегда внешность Стрепетовой подходила для ролей, которые ей приходилось играть. С детства она страдала сильным искривлением позвоночника: этот изъян часто становился предметом закулисных насмешек. Однако на сцене Пелагея преображалась настолько, что физические недостатки не имели никакого значения.

Трагические роли, которые исполняла Стрепетова, зачастую соответствовали душевному состоянию актрисы, страданиям и событиям ее собственной жизни.

Пелагея не знала своих настоящих родителей: младенцем ее подбросили на крыльцо дома нижегородского театрального парикмахера, и так как нашли ее 4 октября 1850 года, то и решили считать эту дату ее днем рождения. Хоть удочерившие ее Стрепетовы и были к ней добры, она никак не могла подавить в себе ощущение ущербности.

С детства Полина (как звали Пелагею близкие) мечтала стать актрисой. Ее настойчивые попытки уговорить родителей отдать ее на сцену возымели свое. С 1865 года она начала выступать в маленьком театре в Рыбинске. После отправилась завоевывать публику Ярославля, затем Симбирска, Мурома, Новгорода, Самары, Казани, Москвы, Петербурга. Однако задолго до этих вершин в Саратовском театре неопытная Полина, которой не было еще и двадцати, влюбилась в актера Стрельского, а впоследствии осталась обманутой им с ребенком на руках. Ненависть, которая разрастется к Михаилу Стрельскому, выльется на незаконнорожденную Машу. За всю жизнь дочь так и не узнает материнской любви.

Порой она не выходила из роли и в жизни, наяву могла остаться в театральной реальности, ждала тех же страстей и романтических чувств, какие испытывала на сцене. Так, однажды она предложила жениться на себе влюбленному в нее театральному кассиру, который, зная ее неуравновешенную натуру, попросил одуматься и дождаться следующего дня. Однако наутро она продолжила игру выдуманной героини, и они обвенчались. Позже новобрачную начнет мучить совесть: «Ни в чем не могу отдать себе отчета, никогда не задумываюсь над тем, хорошо или дурно я поступаю!». После этих внутренних монологов Пелагея вернула своему новоиспеченному мужу обручальное кольцо, сопроводив его запиской с сухим отказом.

Самоотверженность и чрезмерная экзальтация не могли не сказаться на здоровье Стрепетовой: как только актриса уходила за кулисы, ее, падавшую от изнеможения, едва успевали довести до гримерной. Пытаясь компенсировать отсутствие образования, между репетициями и спектаклями Пелагея старалась заниматься музыкой и брать уроки французского, ночи напролет взахлеб читала книги.

Такой образ жизни способствовал впоследствии частым нервным срывам и истерикам, которые она устраивала своему начальству на работе и родным дома. Тихий домашний уют и размеренная спокойная жизнь были не ее стихией.

Зачастую театральная труппа принимала ее холодно, а видя успех самобытной актрисы, начинала плести интриги. Не раз Пелагея находила под дверью своей уборной карикатуры, высмеивавшие ее внешность (ее называли кособокой) и талант.

Единственной отрадой для Стрепетовой была сцена, она же была и ее хлебом: полученные за сыгранные спектакли деньги она отправляла матери в Нижний Новгород (других средств к существованию в семье не было), часть тратила на съем квартиры, часть — на сценические костюмы, оставшееся — на жизнь. Даже когда болела, Стрепетова считала, что не имеет права не работать.

Брак с актером Модестом Писаревым стал для актрисы самым счастливым периодом ее жизни. Жаль, что недолговечным. В силу несносного характера Пелагеи и других обстоятельств они разошлись. От их союза остался любимый обоими супругами сын Виссарион, названный в честь литературного критика и публициста В. Г. Белинского.

В 41 год Пелагея Стрепетова решилась на неожиданный шаг: вышла замуж за 28-летнего чиновника А. Д. Погодина. Молодой супруг благоговел перед актрисой, но жестоко ее ревновал, из-за чего постоянно возникали ссоры. После одного из таких скандалов молодой человек застрелился. Так же закончит свою жизнь и любимый сын Виссарион в Константинополе, но этого Пелагее Антипьевне уже не суждено было узнать.

Материал опубликован в газете «Санкт-Петербургские ведомости» № 196 (6549) от 18.10.2019 под заголовком «Неистовая Пелагея».

Мост через бездну. Импрессионисты и XX век (13 стр.)

Николай Ярошенко. Портрет актрисы П. А. Стрепетовой. 1884. Государственная Третьяковская галерея, Москва

Пелагея Антипьевна изображена в своем любимом наряде. Женщиной она была, в отличие от Жанны Самари, не особенно красивой: невысокая, хрупкая, длиннорукая, с плохо зачесанным пучком, не очень-то за собой следившая. Более всего она гордилась своими туалетами с белоснежными крахмальными манжетами, белоснежным крахмальным воротником и шалью на сутуленькой, а может быть, даже и несколько горбатенькой фигуре. Полина Стрепетова ангелом не была. Она была настоящей примой русского театра, которая сама проложила себе дорогу. Она была женщиной истеричной, по общему убеждению, с тяжелым характером. Среди ее романов был роман с молодым человеком: ее третий и последний муж был намного моложе, чем она. И там были такие страсти, что этот ее муж, Александр Погодин, просто застрелился на пороге ее спальни. Так что дамой она была отнюдь не простой.

Но на портрете Ярошенко мы видим то, что видела в ней культура, что видели в ней зрители и сам художник – молчальницу с бледным лицом, с огромными глазами, в которых как бы застыло страдание всех русских женщин. Он написал ее в этих белых манжетах, она похожа на народоволку: эти глаза, глядящие внутрь себя, такой тяжелый и вместе с тем трагический интровертный тип. Какое разительное отличие от солнца, брызжущего во все стороны от мадам Самари!

И если Жанна Самари читала поэтов-парнасцев и Малларме, то Пелагея Антипьевна была первой, кто читал в эстрадном исполнении Некрасова. Студенты ее носили на руках, она пользовалась необыкновенной популярностью. И если Жанна Самари играла репертуар Мольера, Гюго, Шиллера, то Полина Стрепетова была великим исполнителем Островского. Она была актрисой Островского. Как она играла Кручинину («Без вины виноватые»)! А уж ее Катерина в «Грозе» – это просто легенда.

Каждый художник, особенно большой художник, талантлив не только в том, что он делает (пишет ли он стихи, пишет ли он музыку). Он живет в культурном тексте своего времени, и он очень брошен и одинок, если он живет вне культурного текста традиции. Вернемся к нашим героям – не к дамам, не к Полине Стрепетовой и Жанне Самари, а к художникам, к Ярошенко и Ренуару. Каждый из них был в высшей степени человеком второй половины XIX столетия – в России и во Франции. Каждый из них был еще и неосознанным носителем своей великой национальной культуры, каждый из них был великим национальным художником.

Читайте также  Картина "среди волн", айвазовский

Ренуар при всем своем новаторстве, импрессионизме, был в культурном отношении французом до мозга костей, последним трубадуром, последним певцом Прекрасной Дамы. И это была не только его импрессионистская привязанность, но это было у него в крови, это глубоко усвоенная им традиция. Мы всегда считаем, что важно только то, что мы осознаем. Но есть еще и художественная генетика, а не только генетика на биологическом уровне. И она очень важна. Она была в Ренуаре, и вот он пишет Жанну Самари как Прекрасную Даму. Если посмотреть на европейскую живопись XIII века, на богородиц этого периода, то мы увидим, что художники эти – далекие-далекие предшественники Ренуара. Они писали Богородицу, а Богородица есть первообраз женщины, и они уже тогда писали ее как Прекрасную Даму.

А в какой культуре жил Ярошенко? Он же ходил в православную церковь, он был плотью от плоти своей национальной культуры, он знал, кто такая Приснодева Богородица. Для него женский идеал был связан с понятием жертвенности, чего у Ренуара быть не могло. У Ярошенко не любование, а восторг слез, «ангел чистой красоты», чистота и жертвенность – то, что в нем было заложено генетически. Можно ли сказать, что женские образы в русской литературе несут в себе что-то иное? Во всей русской литературе – и во всей русской живописи, не говоря уже об иконах. Взглянем на портреты Рокотова, на портреты художников XVIII века: внутри каждой женщины живет ангел, ангельская душа. Конечно, Полина Антипьевна не ангел, это видно и по портрету. Но она скорбящая Богородица, она скорбит за всех. Каковы были ее последние слова на смертном одре? Она сказала: «Я служила своему народу». Женщина на смертном одре говорит о том, что служила своему народу! Жанна Самари так не скажет. Она будет целовать своих детей, займется завещанием, еще что-нибудь вспомнит, понюхает цветок. Но она не скажет: «Я служила своему народу».

Здесь есть кулиса, в которую все упирается. Эта кулиса – XI век европейской культуры, когда в 1054 году произошел знаменитый раскол церквей и когда на этом церковном расколе Западная (латинская) церковь и Греческая никак не могли сойтись в одном вопросе: в вопросе о том, кто есть Богородица. Греческая церковь говорит, что Богородица есть Приснодева Богородица, то есть она прежде всего абсолютная девственность, очистительное начало мира. Когда где-нибудь случается холерная эпидемия, на этом месте ставится церковь Богородицы. Это очистительное начало, оно очищает землю. И Богородица сына своего в жертву приносит. А Латинская церковь говорит: Богородица – царица небесная. Ее сын – царь небесный, а она – царица. Поэтому в иконах XI–XII веков появляется сюжет, которого у нас нет, так называемая коронация Богородицы, когда мы видим, что Сын коронует Богородицу – царь небесный и царица небесная. Она – царица, отсюда преклонение перед ней, служение ей, куртуазная линия, которой в России нет.

Искусство XIX века в лучших своих проявлениях отличается необычайной духовной и пластической глубиной. И когда Ярошенко пишет Пелагею Антипьевну, ему нет никакого дела до ее мужей, до того, что Погодин застрелился на пороге ее спальни, до того, что она носит белые манжеты. Он все равно в ней видит Приснодеву. Он видит в нее это высокое катарсисное очистительное начало, страдание и жертву, потому что она – лучший представитель своего общества.

Точно так же Ренуар, когда пишет Жанну Самари, видит в ней Прекрасную Даму. Это высшее, что он может о ней сказать: она – Прекрасная Дама.

Когда мы занимаемся этой темой, мы считываем ее слишком просто, с одного лишь внешнего плана – декоративного, сюжетного, композиционного или избирательно-любительского. Мы забываем, что есть еще один, более глубокий пласт искусства: оно не первый день живет на свете и оно несет в себе глубокую тайну, длинный шлейф своего прекрасного прошлого.

Однажды мне рассказали о какой-то современной пьесе, поставленной в театре. В спектакле был такой эпизод: герои выносили на сцену три художественных бренда мира. Сначала они пронесли Венеру Милосскую, вслед за этим они пронесли «Джоконду», а потом они пронесли «Черный квадрат» Казимира Малевича. И зал надрывался от хохота. Этот ряд художественных произведений отражает устойчивое европейское художественное сознание: Венера Милосская, «Джоконда» и «Черный квадрат». Можно соглашаться или не соглашаться с выбором именно этих трех произведений искусства, но то, что «Черный квадрат» с момента своего рождения (Малевич его называл «великим божественным младенцем») и по сегодняшний день является предметом оживленных дискуссий, не подлежит сомнению.

Венера Милосская. Около 130–100 до н. э. Лувр, Париж

Создатель «Черного квадрата» Казимир Северинович Малевич родился в Киеве в 1878 году и умер в Санкт-Петербурге в 1935 году. И это просто замечательно – не то, что он умер в 1935 году, а то, что он не дожил до 1937 года и умер в собственной постели.

Надо сказать, что рубеж конца XIX – начала XX века – это время необычайного подъема в России, время подъема всех духовных сил, абсолютно всех: и ангельских, и демонических. Это был какой-то прорыв, русский Ренессанс, русское Возрождение. В этот прорыв хлынул гений нации – во всех областях: в искусстве, в политике, в науке, в музыке, в театральной жизни. И может быть, Россия впервые за всю свою историю действительно прорубила «окно в Европу», прорубила окно в мир. Она явила себя миру во всем блеске своего нового облика. Это был облик гениальной художественности, облик новаторства, то есть то, что и саму Россию очень удивило, и также очень удивило огромное пространство вокруг нее. Она удивляла его в начале XX века неоднократно: она удивляла его дягилевскими антрепризами, открытием «Русского искусства», она удивляла себя теми процессами в культуре, которые происходили внутри нее. Что уж говорить о том, что она удивляла себя революциями: 1905 года, Февральской революцией 1917 года и, наконец, бесповоротными последствиями Октябрьской революции.

Леонардо да Винчи. Портрет госпожи Лизы дель Джокондо. 1503–1519. Лувр, Париж

Казимир Малевич. Чёрный супрематический квадрат. 1915. Государственная Третьяковская галерея, Москва

Те люди, которые осуществляли этот прорыв, которые сами были этим прорывом, конечно, имели очень непростые судьбы. «Меня, как реку, суровая эпоха повернула. Мне подменили жизнь.» – писала в одной из своих элегий Анна Ахматова. Да, суровая эпоха повернула и подменила жизнь. Это относится ко всем, и к Малевичу в том числе, на общих основаниях. Можно сказать, что это была полная линька. А ведь революция – это перевод часов на другое время. Именно Россия в начале XX века перевела стрелки на часах мирового времени. Именно Россия предложила миру нечто для него удивительное, обогатившее и его, и саму ее. К сожалению, она обогатила мир не только в силу мощного потока, который разрывал ее, но, увы, и в силу вынужденной политической эмиграции.

Понравилась статья? Поделиться с друзьями:
Добавить комментарий

;-) :| :x :twisted: :smile: :shock: :sad: :roll: :razz: :oops: :o :mrgreen: :lol: :idea: :grin: :evil: :cry: :cool: :arrow: :???: :?: :!: