Портрет актрисы антонии сарате, франсиско де гойя - JEKATERINBURG.RU

Портрет актрисы антонии сарате, франсиско де гойя

Портрет актрисы Антонии Сарате (картина Гойи, Эрмитаж)

«Портрет актрисы Антонии Сарате» — картина испанского художника Франсиско Гойи из собрания Государственного Эрмитажа, единственная картина Гойи в собрании музея.

Картина является портретом популярной испанской актрисы Антонии Сарате, выступавшей в нескольких мадридских театрах. Она изображена на чёрном фоне в сценическом костюме: в чалме с полумесяцем и атласном халате с горностаевым воротником. К какой именно роли относится этот костюм, не установлено.

Известно, что Гойя написал два портрета Сарате, в посмертной описи его работ отмечено: «Гойя писал донью Антонию Сарате (жену комического актёра Хиля) дважды: один раз в 1810 году, другой — в 1811 году; обе картины находятся в собственности её сына, дона Антонио Хиль-и-Сарате, выдающегося литератора нашей эпохи. Великолепный портрет». Там не уточняется, какой именно портрет когда был создан. На втором портрете Антония Сарате изображена в чёрном платье, с мантильей, сидящей на софе с жёлтой обивкой; этот портрет находится в Национальной галерее Ирландии в Дублине. Л. Л. Каганэ предположила, что поскольку дублинский портрет является более официальным, то и создан он раньше, то есть в 1810 году, соответственно эрмитажный портрет относится к самому началу 1811 года (Сарате скончалась 4 марта того же года).

После смерти Антонио Хиль-и-Сарате картина сменила нескольких владельцев в Испании, с 1907 года, по данным Л. П. Каганэ и А. Г. Костеневича, находилась в коллекции американского промышленника Генри Осборна Хэвемайера (жена Хэвемайера Луизина упоминает, что попытка приобрести оба портрета Сарате в 1901 году у её наследницы Аделаиды Хиль-и-Сарате не увенчалась успехом). Картина осталась в той части его собрания, которая не была передана согласно завещанию в Метрополитен-музей, а оказалась на публичных торгах. Опять сменив нескольких владельцев, картина в конце концов оказалась в собрании Арманда Хаммера (согласно статье в New York Times, приобретена принадлежавшей Хаммеру галереей у наследника чикагской сети универмагов Marshall Field’s), который в 1972 году подарил её Эрмитажу. Выставляется в здании Нового Эрмитажа в зале 239 (Испанский просвет). Ответным даром Хаммеру от лица советского народа, сделанным министром культуры СССР Екатериной Фурцевой, была картина Казимира Малевича «Динамический супрематизм № 38», извлечённая из запасников Третьяковской галереи.

Хранитель испанской живописи в Государственном Эрмитаже Л. Л. Каганэ, анализируя картину, отмечала:

Лицо, выступающее из мрака, сильно освещённое, приковывает к себе. Голова написана в ярком холодном свете, как будто озарена лунным сиянием… Формы лепятся мягко, осязаемо, моделируются светотенью. В колорите сочетаются серые, голубые, белые, спокойные, приглушённые красные тона.

Известный итальянский искусствовед Лионелло Вентури писал:

Зарате — красавица-женщина, возбуждающая воображение художника, живущая полной жизнью тела и духа. Но здесь линия едва намечена, и отношения света и тени, поглотившие линию, создают очарование. Этот портрет… — отражение глубокой внутренней жизни, жизни сердца. Это в гораздо большей степени портрет души, чем лица.

В 1985 году Министерством связи СССР был выпущен почтовый блок с двумя марками с репродукцией этой картины и купоном, номинал блока — 50 + 50 копеек (№ 5602 по каталогу ЦФА).

Гойя. «Портрет Антонии Сарате». Национальная галерея Ирландии, Дублин

Почтовый блок с репродукцией картины

В популярной прессе выдвигались теории о неких «экспертах КГБ», якобы установивших, что картина является подделкой, однако в научном искусствоведческом сообществе подобные «журналистские расследования» игнорируются. Эта же теория продвигается и в художественной литературе, например в повести «Невозможность путешествий» Дмитрий Бавильский пишет, что «женский портрет кисти Гойи оказался подделкой».

Больше не Гойя: семь картин художника, о которых думают, что это не он

В прокат вышел фильм Кристофера Нолана «Довод», в сюжете которого фигурирует подделка Гойи. Рассказываем о незаметных для широкой общественности, но важных историях с картинами художника из крупнейших музеев мира

Чтобы отметить долгожданный выход в прокат фильма Кристофера Нолана «Довод», где один из ключевых эпизодов связан с поддельной работой Франсиско Гойи, мы вспомнили картины художника, которые в последние годы перестали считаться его произведениями и теперь приписываются другим авторам. Точнее, по большей части анонимам. Дело в том, что при жизни Гойя был окружен друзьями и учениками, которые переняли его манеру, а в конце XIX века его работы стали очень популярными на антикварном рынке, что вызвало большое количество подделок, часто предназначенных для американцев. С этими поздними подделками ученые разбираются легко (например, в 1800-е использовали совсем другие краски). А вот копии, реплики и вариации, создававшиеся художниками времен Гойи, создают гораздо больше проблем.

«Махи на балконе»

Метрополитен-музей, Нью-Йорк

Картина изображает двух щеголих на балконе и долгие годы считалась жемчужиной испанского собрания Метрополитен-музея, куда попала в 1929 году в качестве дара известного филантропа Луизин Хэвемайер. Сомнения в авторстве Гойи возникли в 1989 году, когда американскую картину повесили на выставке рядом с одноименной работой из собрания Ротшильдов (имеющей идеальный провенанс). Композиция оказалась одной и той же — однако уровень живописи значительно отличался, так что в американской работе даже заподозрили банальную подделку. Теперь считается, что ситуация не так критична. Есть версия, что картина из Метрополитен — копия или реплика, выполненная сыном автора — Хавьером Гойей. Очевидно, Хавьер прекрасно владел мастерством живописца, однако самостоятельных его работ почти неизвестно. На сайте музея полотно теперь обозначено аккуратно: «Приписывается Гойе». А искусствовед Хуан Хосе Хункера даже высказал подозрения относительно аутентичности знаменитых «Черных картин» Гойи из «Дома глухого», задаваясь вопросом, не Хавьер ли их написал, создавая легенду вокруг имени отца. Впрочем, тогда в Испании просто на одного великого художника больше.

«Колосс»

Прадо, Мадрид

Картина с гигантом на фоне пейзажа долго не вызывала подозрений у сотрудников Прадо, тем более что у Гойи есть литография на похожий сюжет с изображением сидящего великана. Однако в 2008 году атрибуция картины была официально изменена — теперь музей подписывает ее так: «Гойя (последователь)». Стилистический анализ, по мнению искусствоведов, подтверждает авторство некоего ученика мастера. Кандидатуры на роль автора есть. Например, в левом нижнем углу стоят буквы “A.J.”, что может быть автографом художника Асенсио Хулиа (1760–1832), который был другом и иногда помощником Гойи. Но тут есть нюанс: первое письменное свидетельство о существовании этого полотна — в списке имущества Хавьера Гойи за 1812 год, в то время как оно было написано спустя несколько лет.

«Город на скале»

Метрополитен-музей, Нью-Йорк

Еще одна картина, попавшая в Метрополитен в 1929 году от вдовы сахарозаводчика Хэвемайера. В 1970-х атрибуция кисти Гойи была отведена, теперь считается, что ее написал анонимный последователь Гойи примерно в 1850–1875 годах. Была ли это специальная подделка или лишь подражание? Не ясно, но многие детали скопированы с картин Гойи и скомбинированы «в одном кадре». Обычно такие коллажи (искусствоведы говорят «пастиш») — признак не ученичества, а обмана. Возможно, автором был художник XIX века по имени Эухенио Лукас Веласкес (не потомок). Он известен тем, что ради обучения много копировал Гойю и настоящего Веласкеса в Прадо. А в зрелом возрасте как-то похвастался, что был в Лувре и что Веласкес, который там висит, — это его Веласкес, а не Веласкеса. В общем, на сайте Метрополитен в графе «автор» теперь написано скромно: «В стиле Гойи».

«Донья Исабель де Порсель»

Национальная галерея, Лондон

Этот женский портрет, датируемый «до 1805 года», считается одним из лучших у Гойи. На официальном сайте лондонской Национальной галереи он гордо подписан именем мастера. А в аннотации мы читаем: «В последнее время возникли сомнения относительно того, действительно ли это Гойя». Сомнения связаны с рентгеновским снимком полотна, сделанным в 1980 году. Оказалось, что картина написана поверх другого портрета — изображения мужчины в полосатой куртке. Проблема не в том, что этот мужчина по стилю не соответствует манере Гойи. Художники иногда пишут поверх чужой работы, тем более что в эпоху Наполеоновских войн случался дефицит материала. Проблема в том, что нижний слой стилистически относится к более позднему периоду, чем 1800-е. Тут вгляделись и в саму донью — оказалось, мазки не такие прозрачные, как у эталонных вещей, и текстура не очень похожа. Тем не менее Национальная галерея отказывается верить в подобное кощунство.

Читайте также  Портрет анри матисса, андре дерен — описание

«Молочница из Бордо»

Прадо, Мадрид

В главном музее Испании более тысячи работ Гойи, включая графику, и логично, что подозрения ученых вызывает больше чем одна работа из коллекции. В конце концов, нельзя же быть настолько производительным автором! Картина с изображением милой девушки на сайте Прадо еще числится как «Гойя», но его авторство оспаривают очень многие. Во-первых, она датируется предпоследним годом жизни художника — а в этот период он такие милые и светлые по колориту вещи уже не писал. Во-вторых, она анатомически ошибочна и не похожа на обычные фигуры его работы. В-третьих, что-то не то с мазками. А есть еще и в-четвертых, и в-пятых… Пока же музейная аннотация деликатно гласит, что картина «очень сильно отличается от поздних работ Гойи».

«Пожар в госпитале»

Музей изящных искусств, Буэнос-Айрес

Первые подозрения относительно авторства данной работы относятся аж к 1868 году. Тогда владелец этой и еще нескольких сценок подобного типа пришел к выводу, что их автор — не Франсиско Гойя, а упомянутый выше Эухенио Лукас Веласкес, и решил начать судебный процесс. Внук Гойи дал показания, что это точно дедушкины картины, потому что он видел, как тот писал по крайней мере одну из них. (Обратите внимание: сей внук был сыном художника Хавьера Гойи.) Тем не менее на протяжении последних 50 лет ученые продолжают высказывать сомнения насчет авторства, основываясь на нетипичном стиле и нехарактерных мазках. Аргентинский музей указывает автором Гойю, но в аннотации уточняет: «Мы сохраняем принятую атрибуцию, хотя знаем, что необходимо провести дальнейшие исследования, чтобы развеять возникшие сомнения относительно авторства». В этом музее всего пять «работ Гойи», поэтому храбро рубить сплеча они не будут: это вам не Прадо.

«Портрет актрисы Антонии Сарате»

Государственный Эрмитаж, Санкт-Петербург

В России есть всего три работы Гойи (что странно, учитывая его бешеную производительность). Две из них — «Портрет художницы Лолы Хименес» и «Карнавал» — входят в число трофейного искусства в собрании ГМИИ и до 1990-х годов считались утраченными, поэтому эрмитажный «Портрет Антонии Сарате» гордо носил титул единственного Гойи в СССР. К нам он попал как дар американского магната Арманда Хаммера, имевшего очень мутные сделки с советским правительством. Взамен ему преподнесли «Динамический супрематизм № 38» Казимира Малевича из Третьяковской галереи. Оценивая мерками современных аукционных продаж — обмен отнюдь не равноценный. Испанисты Эрмитажа не сомневаются в авторстве Гойи, составители иностранных каталогов художника тоже претензий к картине не предъявляют. Однако в России ходят упорные слухи, что Хаммер подсунул Советам подделку. Но давайте разберемся. Картина-то и до Хаммера имела провенанс — минимум с 1900-х. Она, судя по всему, происходит из той части коллекции уже упомянутой Луизин Хэвемайер, которую та не подарила Метрополитен. Так что шансы, что это Гойя, весьма велики.

Портрет актрисы антонии сарате, франсиско де гойя

Франсиско де Сурбаран (1598–1664) Отрочество Мадонны. Между 1658–1660. Холст, масло. 73,5×53,5

Франсиско де Сурбаран относится к плеяде испанских художников XVII века. Его творчество, несмотря на религиозную тематику, весьма реалистично. В изображениях святых и монахов он передавал реальные человеческие переживания и чувства, которые подмечал у молящихся в соборах родной Севильи.

В «Отрочестве Мадонны» образ маленькой Богоматери притягивает своей необычайной чистотой и невинностью. Перед нами — испанская девочка с милыми чертами лица, но в образе Марии художник передал что-то отличающее ее от простого ребенка. Трогательная кротость, с которой она устремила глаза в небо, и лицо, озаренное сверху светом, говорят об ее избранности и покорности будущим испытаниям. Фигура Марии в ярком красном платье с зеленой накидкой выделяется на темном фоне, как будто луч божественного света указал на нее, выбрал среди других дев. Сюжет, известный так же как «Юность Марии», взят художником не из Евангелия, а заимствован из апокрифических сказаний о жизни Мадонны.

Антонио Переда (1608–1678) Натюрморт с поставцом. 1652 Холст, масло. 80×94

Антонио Переда — видный живописец мадридской школы, испытывавший влияние Веласкеса. Он писал картины на исторические и библейские сюжеты, но большую известность приобрел благодаря своим натюрмортам.

В представленной работе предметы расставлены так, чтобы зритель мог полюбоваться и как следует рассмотреть их формы и замысловатый декор. В произведении нет места случайности, почти обязательной во фламандском натюрморте, все разложено в определенном строгом порядке. Центральное место занимает большой ларец черного дерева, выложенный пластинками белой кости. Из открытого ящика ларца свешивается кусок пестрой ткани, затканной ярким народным орнаментом. Разнообразные керамические изделия расположены на ларце и вокруг него: красная ваза с лепным орнаментом, сосуд с орнаментальной росписью, в которой заметна крылатая женская фигура, и другие, менее парадные сосуды. Переда тщательно выписывал такие детали, как обломанный край у фаянсового кувшина или потертость поливы на расписном узоре, следы времени на ткани. Художник вводит в картину интересную деталь — пузатую стеклянную банку, наполненную прозрачной водой. Тут же лежат кусок сыра, бисквиты и пирожные, аккуратно разложенные на куске белой бумаги. Старательно передавая цвет каждого отдельного предмета, мастер не стремился прийти к одной общей гамме произведения в целом, однако это сделало натюрморт очень нарядным и привлекательным.

Франсиско де Гойя (1746–1828) Портрет актрисы Антонии Сарате. Около 1810–1811. Холст, масло. 71×58

Испанский живописец и гравер Франсиско де Гойя — один из первых и наиболее ярких мастеров искусства эпохи романтизма. Будучи придворным художником короля, он неоднократно писал портреты венценосной семьи и высшую аристократию. Единственная картина работы Гойи в России находится в коллекции Эрмитажа.

На погрудном портрете мастер изобразил актрису Антонию Сарате в белой чалме, украшенной луной, вероятно, она представлена в одной из ролей. Тревожный взгляд усталых темных глаз приковывает внимание зрителя. Холодный свет подчеркивает бледность прекрасного лица, обрамленного густыми кудрями. Он озаряет светло-серебристое платье и легкую косынку актрисы, играет бликами на наброшенной на плечи накидке с горностаевым мехом. Портрет был написан незадолго до кончины Антонии Сарате, умершей от туберкулеза.

Это произведение по настроению и характеру передачи внутреннего состояния человека является одним из лучших портретов эпохи романтизма.

Искусство России

Николай Семенович Самокиш Портрет великого князя Николая Николаевича (младшего) верхом. 1910-е

Неизвестный художник Святой Николай XIII–XIV века. Дерево, темпера. 107,7×79,5

Святой Николай Чудотворец (Николай Угодник) с древности был одним из самых почитаемых на Руси святых, покровительствующих путешественникам, мореплавателям и детям.

Неизвестный русский мастер написал святого Николая в епископском облачении, с белым омофором и черными крестами на нем. Насыщенный красный цвет фона указывает на то, что икона была создана в Новгородской, северной иконописной школе. Левой рукой святой поддерживает Священное Писание, правая рука застыла в благословляющем жесте. Лик святого — образец духовной силы и христианского целомудрия. Особое значение имеют широко раскрытые глаза, через них иконописец показывает святость изображенного, его светоносность. Подобный акцент на глазах создает эффект, будто не зритель смотрит на икону, а наоборот.

Неизвестный художник Пророки царь Соломон и Иезекииль Начало XVI века. Дерево, темпера, позолота. 61,5×98

Икона с изображениями ветхозаветных пророков Соломона и Иезекииля первоначально помещалась в иконостасе, который в русской православной церкви отделяет алтарь от основного помещения. В четвертом «пророческом» ряду, над «праздничным» рядом, находятся иконы ветхозаветных пророков со свитками в руках. Пророки — посредники между высшими силами и человечеством, они предсказывали появление Богородицы и рождение Иисуса Христа. В руках у Соломона и Иезекииля — свитки со священным текстом. Соломон изображен как царь, в нарядной одежде и с короной на голове. Золотофонная икона была написана московским мастером в начале XVI века. Трактовка лиц и фигур святых проповедников отличается мягкой линией, ей характерен особый лиризм, что является одной из особенностей иконописной школы того времени. Подобные изображения появились в русском искусстве в начале XV века и были во многом связаны с

Читайте также  Итальянские площади на картинах джорджо де кирико

Портрет актрисы антонии сарате, франсиско де гойя

Государственный Эрмитаж — один из крупнейших художественных музеев мира. Архитектурный комплекс в Санкт-Петербурге, расположенный на набережной Невы, принимает туристов со всего мира, предлагая их вниманию предметы искусства начиная с каменного и до конца XX века — около трех миллионов произведений и памятников мировой культуры. В собрании музея — живопись, графика, скульптура и предметы прикладного искусства, археологические находки и нумизматический материал.

Великие музеи мира 6, 7.

Книга: Государственный Эрмитаж

Искусство Испании

Разделы на этой странице:

  • Автор неизвестен. Святой Себастьян и святой Фабиан. Между 1475–1500
  • Подвеска «Каравелла» 1580-е. Изумруд, золото, эмаль; чеканка, полировка, роспись. 9.3×6
  • Франсиско Рибальта (1565–1628) Пригвождение к кресту 1582. Холст, масло. 144,5×103
  • Алонсо Санчес Коэльо (около 1531–1588) Портрет инфанты Каталины Микаэлы Австрийской Между 1582–1585. Холст, масло. 70×50
  • Хуан Пантоха де ла Крус (1553–1608) Портрет Диего де Вильмайора 1605. Холст, масло. 88,5×70,5
  • Бартоломе Эстебан Мурильо (1618–1682) Мальчик с собакой Между 1655–1660. Холст, масло. 70×60
  • Эль Греко (1541–1614) Апостолы Петр и Павел. Между 1587–1592. Холст, масло. 121,5×105
  • Диего Веласкес (1599–1660) Завтрак. Около 1617. Холст, масло. 108,5×102
  • Диего Веласкес (1599–1660) Портрет графа — герцога Оливареса 1638. Холст, масло. 67×54,5
  • Франсиско де Сурбаран (1598–1664) Отрочество Мадонны. Между 1658–1660. Холст, масло. 73,5×53,5
  • Антонио Переда (1608–1678) Натюрморт с поставцом. 1652 Холст, масло. 80×94
  • Франсиско де Гойя (1746–1828) Портрет актрисы Антонии Сарате. Около 1810–1811. Холст, масло. 71×58

Автор неизвестен. Святой Себастьян и святой Фабиан. Между 1475–1500

Подвеска «Каравелла» 1580-е. Изумруд, золото, эмаль; чеканка, полировка, роспись. 9.3×6

Подвески были широко распространены в XVI–XVIII столетиях, являясь украшением костюма или служа амулетом.

Подвеска «Каравелла» — одно из интереснейших произведений ювелирного искусства Испании XVI века в собрании Эрмитажа. Пять изумрудов составляют крест, к которому золотыми цепочками прикреплена испанская каравелла. Ее корпус выточен из большого колумбийского изумруда глубокого зеленого цвета. Парус, мачты и контур корабля украшены белой и черной эмалью. На корме судна тонко прочеканены золотые арабесковые узоры. Общий вес всех использованных ювелиром изумрудов составляет 190 карат!

Мотив плывущего корабля выбран не случайно: в Европе и особенно в Испании это было связано с эпохой великих географических открытий.

Франсиско Рибальта (1565–1628) Пригвождение к кресту 1582. Холст, масло. 144,5×103

В конце XVI столетия главным художественным центром Испании становится королевский двор с резиденциями в Мадриде и Эскориале. При нем начинает работать основоположник испанской живописи XVII века Франсиско Рибальта, впоследствии переехавший в Валенсию и прославившийся там. Работы мастера редко встречаются в музеях за пределами Испании.

В Эрмитаже находится самое раннее подписанное и датированное произведение художника — «Пригвождение к кресту». В изломанных фигурах, нарочитых жестах прослеживается влияние итальянского маньеризма. Драматизм событий подчеркивается мрачным сумрачным колоритом, а резкие светотеневые контрасты выделяют основных действующих лиц: полуобнаженную фигуру Христа, а также спины, руки, уродливые лица его мучителей. Пейзажный фон с тяжелым предгрозовым небом указывает на приближающуюся трагедию. Рибальта одним из первых испанских художников стал использовать световые находки Караваджо.

Алонсо Санчес Коэльо (около 1531–1588) Портрет инфанты Каталины Микаэлы Австрийской Между 1582–1585. Холст, масло. 70×50

Придворный художник Алонсо Санчес Коэльо — родоначальник испанского парадного портрета. Персонажи его полотен статичны, они согласно традиции сдержанны и чуть надменны.

Каталина Микаэла была младшей дочерью короля Испании Филиппа II. Представленный портрет показывает еще совсем молодую, примерно шестнадцати лет, девушку на строгом темном фоне. Она холодна и спокойна, как и положено по правилам придворного этикета. Накрахмаленный кружевной воротник, тяжелое одеяние, расшитое золотом и серебром, сковывают движения, но тщательно выписанные детали костюма сочетаются с цельной характеристикой модели. За внешней замкнутостью художник смог разглядеть изящество и очаровательную женскую грацию.

Выйдя замуж за Карла Эммануила I Савойского, инфанта навсегда покинула родину. Родив мужу десятерых детей, Каталина Микаэла умерла, едва достигнув тридцати лет.

Хуан Пантоха де ла Крус (1553–1608) Портрет Диего де Вильмайора 1605. Холст, масло. 88,5×70,5

Талант испанского живописца Хуана Пантохи де ла Крус особенно проявился в области парадного портрета времен Габсбургов. Придворный живописец не должен был исследовать эмоции и передавать внутренние переживания изображенных на его полотнах людей, которые вальяжно позируют, показывая свое высокое положение и богатство.

Однако «Портрет Диего де Вильмайора» привлекает к себе внимание особой выразительностью и правдивой передачей образа. Семнадцатилетний юноша из знатной семьи предстает перед зрителем в изящных доспехах из вороненой стали с золотым орнаментом и в пышном плиссированном воротнике — явном признаке светского костюма, одетого для появления при дворе, а не военных походов. На груди героя висит рыцарский орден Алькантара. Драгоценности и нарядные мелочи подчеркивают правдивую характеристику уверенного в своей значимости испанского гранда. В его образе — вся аристократическая Испания времен Филиппа III Габсбурга.

Бартоломе Эстебан Мурильо (1618–1682) Мальчик с собакой Между 1655–1660. Холст, масло. 70×60

Бартоломе Мурильо, видный мастер испанской школы XVII века, пользовался большим успехом у современников и даже был провозглашен капитулом Севильского собора лучшим живописцем города. Художник писал религиозные и небольшие бытовые сценки, но особенно любил изображать детей. Иногда он писал их группами или по двое, а иногда в одиночку, как на картине «Мальчик с собакой».

Художник не идеализирует своих персонажей, при всем обаянии мальчика его веселое лицо простонародно, а костюм — простой и бедный. Ребенок имеет ярко выраженные национальные черты, проявляющиеся в позах, движениях, жестах. Взгляд его плутоватых глаз, выражение лица и повадки дышат жизнью. Мурильо проявил себя и как прекрасный колорист: сочетание голубого неба и мягкого желтого тона жилета мальчика, темный глубокий цвет куртки и холодные, немного перламутровые тона кожи создают изысканную цветовую гамму. В отличие от произведений многих своих коллег работы живописца весьма ценились. Особенно нравились его жанровые сценки, которые сейчас хранятся во многих музеях мира.

Эль Греко (1541–1614) Апостолы Петр и Павел. Между 1587–1592. Холст, масло. 121,5×105

Уроженец Крита, Эль Греко относится к испанской школе живописи. Узнаваемый стиль художника-маньериста отличают ослепительные вспышки света, подчеркивающие фактуру ткани и ее складки, удлиненные пропорции фигур, преувеличенная экспрессия поз и движений, драматическая острота образов, нервная линеарность рисунка, колористические диссонансы.

Изображение апостолов Петра и Павла в трактовке Эль Греко — это противопоставление двух натур и темпераментов. Павел умен, категоричен и беспощаден, решителен и эмоционален. Одна рука лежит на книге Святого Писания, указующий жест другой как бы подтверждает написанные им проповеди христианской веры. Контрастом ему выступает апостол Петр. Он — весь в сомнениях и размышлениях. Кроткий, нерешительный взгляд говорит о колебаниях и внутреннем разладе. Интересно сопоставление рук обоих апостолов — твердой сильной руки Павла и мягкой, просительной — Петра. Подобная трактовка образов евангелистов была находкой Эль Греко, она значительно отступала от норм существовавшей церковной традиции в Испании.

Диего Веласкес (1599–1660) Завтрак. Около 1617. Холст, масло. 108,5×102

Придворный живописец короля, дон Диего де Сильва Веласкес наравне с портретами венценосных особ и высокородных грандов писал и простых людей: крестьян и солдат, завсегдатаев трактиров в жанре «бодегонес» («кабачок, трактир»). С особым чувством художник создает небольшие сценки из жизни народа, которые были характерны для раннего периода его творчества.

Читайте также  Отказ от исповеди, илья ефимович репин - описание картины

В картине «Завтрак» угадывается влияние итальянца Караваджо, что сказывается как в выборе сюжета, так и в использовании резкого контрастного освещения и светотеневой моделировке фигур. Веласкес изобразил двух веселых юношей, возможно, солдат, пригласивших в свою компанию старика-бродягу. Подобные сцены и типажи часто повторяются в творчестве художника. Произведение построено на контрасте молодых, полных энергии жестикулирующих юношей с более спокойным, умудренным жизнью стариком, внимательно их слушающим. Это сопоставление тем не менее подано весьма тактично и ненавязчиво. Натюрморт на переднем плане отличается строгостью и скупостью предметов, что было присуще испанским мастерам. Существует предположение, что в образе сидящего справа молодого человека художник изобразил себя.

Диего Веласкес (1599–1660) Портрет графа — герцога Оливареса 1638. Холст, масло. 67×54,5

Работая при дворе Филиппа IV, Веласкес неоднократно писал портреты короля и членов его семьи. Не раз позировал ему и главный министр двора, в чьих руках двадцать три года находилась почти неограниченная власть над Испанией. Дон Гаспаро де Гусман, граф Оливарес, герцог Сан-Лукар де Барракудо представлен Веласкесом на фоне серовато-оливкового фона, его костюм подчеркнуто скромен — черная одежда с белым воротничком. Из этого темного обрамления выступает мясистое лицо Оливареса, усы и бородка лишь частично закрывают оплывшие щеки и подбородок. Тяжелый, массивный нос нависает над сжатыми губами, а черные волосы подчеркивают большой выпуклый лоб. Совсем другое впечатление производят умные и проницательные глаза. Они выдают во внешне спокойном человеке натуру со стальным характером. Работа создана в 1630-е, когда Веласкес писал скромные погрудные изображения, уделяя в них особое внимание раскрытию внутреннего мира портретируемых.

ngasanova

Вспомнить, подумать.

  • Recent Entries
  • Friends
  • Archive
  • Profile
  • Add to friends
  • RSS

Женщины великого Гойи

Герцогиня Альба в черном, 1797

Франсиско Хосе де Гойя-и-Лусьентес родился 30 марта 1746 года в небольшой деревушке близ Сарагосы.
Его отец был мастером-позолотчиком, мать происходила из известного, но давно обедневшего дворянского
рода. Обучаясь в школе, мальчик с трудом освоил арифметику и грамоту, зато в рисовании с детства
проявлял блестящие способности. Когда Франсиско исполнилось семнадцать лет, отец, желавший помочь
сыну в его стремлении стать живописцем, отправил юношу в Мадрид.

Портрет Марии Терезы де Валлабриг на коне, 1783

Одновременно с обучением мастерству живописца в столице Гойя успевал уделять немалое внимание
и женщинам, к которым с юности испытывал страстные и необузданные чувства. Его любовницами
становились и богатые аристократки, и простые крестьянки, и известные в
городе красотки из публичных домов. Говорили даже, что однажды в деревне, заметив красивую
монашенку, темпераментный художник влез к ней в келью и похитил её, после чего спровоцировал
жестокую драку с деревенскими крестьянами, в которой чуть не был убит. Имел ли этот факт место или
нет, доподлинно неизвестно, однако при весьма странных обстоятельствах Гойя бежал в Италию,
присоединившись к уличным бродягам

Портрет доньи Нарсисы Бараньяна де Гойкоечеа, 1810

Три года спустя, в 1773 году, художник вернулся в Мадрид, где встретил своего давнего друга Франсиско
Байеу. Тот познакомил Гойю с сестрой, красавицей Жозефиной. Пылкая и страстная любовь привела вскоре
к тому, что девушка забеременела, и не помышлявший о женитьбе Гойя был вынужден скрепить свои отношения
с возлюбленной семенными узами. Всего жена подарила живописцу пятерых детей, однако вырос только
Хавьер — другие дети умерли в младенчестве.

Портрет графини Чинчон, 1800

В 1792 году Гойя серьёзно заболел. Недуг, который сломил художника, до сих пор вызывает бесконечные
споры среди биографов и врачей, исследующих его болезнь. Одни полагают, что это было венерическое
заболевание, предположительно сифилис. Другие считают, что причиной паралича и потери слуха могли
явиться маниакально-депрессивный синдром и шизофрения. Современники отмечали, что у художника
наблюдались панический страх преследования, крайняя невоздержанность и даже истеричность, тяга
к одиночеству и некоторые другие странности в поведении.

Около двух месяцев Гойя неподвижно лежал, затем у него восстановилось зрение, и он впервые за
долгие недели страданий смог подняться на ноги и пойти. Однако слух был потерян навсегда.

Молодая дама в мантилье и баскине, 1805-08

Тем не менее художник опять вернулся к своей прежней жизни. Супружеская верность не была
добродетелью великого мастера. Бесчисленные романы продолжались: их было столько, что иногда художник
даже не помнил имени любовницы, с которой провёл ночь. Он покорял сердца знатных дам и бедных простушек,
красавиц и обычных, ничем не приметных женщин. Казалось, это доставляло ему полное, ни с чем
несравнимое удовольствие.

Молочница из Бордо. 1827

Так продолжалось до тех пор, пока в жизни непревзойдённого любовника не появилась двадцатилетняя
герцогиня Альба, ставшая самой желанной женщиной в жизни художника и самой роковой музой в его судьбе.
Его познакомили с Каэтаньей Альбой придворные аристократки, бывшие близкими подругами мастера.
Желающая увидеть своими глазами «необыкновенного Гойю», Альба пришла к нему в мастерскую. Она была
высокомерна, красива, женственна и чувственна. После её визита, летом 1795 года, художник, не сдерживая
чувств, рассказывал другу о встрече с новой знакомой и восклицал:
«О, наконец теперь я знаю, что значит жить!»

Жмурки. 1788

Их страстный роман продолжался семь лет. На все эти годы Франсиско Гойя забыл о других женщинах,
и лишь одна — самая красивая женщина Испании того времени — Каэтанья Мария дель Пилар, герцогиня
Альба, — оставалась его музой, вдохновлявшей художника на создание великих шедевров.

Герцогиню нельзя было назвать благопристойной и скромной дамой — общество знало о её многочисленных
порочных связях, впрочем, Альба и не думала их скрывать. В числе её любовников называли самых знатных
и влиятельных мужчин страны.

Портрет герцогини Альба

Её замужество в тринадцать лет с уже немолодым герцогом, представителем одного из самых могущественных
аристократических родов Европы, не принесло Каэтанье душевного спокойствия. Юное сердце желало пылких
чувств, а тело стремилось познать все наслаждения и ласки. Одержимая страстью, отдававшаяся каждому чувству,
молодая герцогиня в двадцать лет стала опытной, многое познавшей, коварной обольстительницей. Современники
вспоминали, что её желали все мужчины Испании. «Когда она шла по улице, — писал один французский
путешественник, — все выглядывали из окон, даже дети бросали свои игры, чтобы посмотреть на неё.
Каждый волосок на её теле вызывал желание».

Портрет маркизы фон Вильяфранко, 1804

Герцог Альба предпочёл не обращать внимания на любовные связи своей темпераментной жены, а в
1796 году он скончался от продолжительной и тяжёлой болезни. Его неверная супруга, облачившись в
траурный наряд, отправилась оплакивать мужа в замок в Андалусии и провела там чуть больше года.
Примечательным явился тот факт, что всё это время с опечаленной вдовой жил Франсиско Гойя.

Жозефа Байе или Леокадия Вейс, 1814

Когда через год парочка вернулась в Мадрид, герцогиня бросилась в объятия нового возлюбленного
— очень знатного и храброго воина. А Гойя, оскорблённый и озлобленный, продолжал писать её портреты.
Но теперь он изображал предательницу то глупой дамой, то продажной девицей, то страшной ведьмой.

Понравилась статья? Поделиться с друзьями:
Добавить комментарий

;-) :| :x :twisted: :smile: :shock: :sad: :roll: :razz: :oops: :o :mrgreen: :lol: :idea: :grin: :evil: :cry: :cool: :arrow: :???: :?: :!: